Он будто услышал мои мысли и неожиданно показался внизу. Быстрыми шагами преодолев лужайку и аллею, Таттертон направился в лабиринт. Через несколько секунд его уже не стало видно. Я была уверена, что он пошел в хижину. Зачем? Почему он до сих пор держит там студию? Отчего так невразумительно отвечал мне на вопросы о картине на мольберте? Чем он занимается там? Зачем возвращается туда снова и снова? Любопытство и досада побудили меня действовать. Я положила Ангела на подушки и проворно спустилась вниз. Выскользнув из боковой двери, я последовала за Тони, стараясь идти тихо и незаметно. Мне не хотелось, чтобы Трой заметил, куда я собираюсь. А то он непременно увязался бы за мной.
Дни в июне долгие, но яркое предзакатное солнце уже ползло за деревья. Его усталые лучи наполняли мир рыжеватым, таинственным светом. Птицы, напевшись за день, угомонились; только самые беспокойные изредка вскрикивали. На востоке небо уже приобрело густо-чернильный цвет, и можно было угадать, где с минуты на минуту проступят первые звезды.
Поспешно пробежав по остывшей траве, я как заядлый шпион прокралась в сумрачные зеленые коридоры лабиринта. Тени были густыми, вечнозеленые стены высокими, дорожки упругими. Я обернулась на дом. В моей комнате горел свет. Я видела светлые занавеси на окнах, картины на стенах моей спальни… Но мне нужно было идти в другую сторону. И я смело нырнула в глубины лабиринта.
Никогда еще он не казался мне таким мрачным и тихим. Только сейчас я сообразила, что ни разу не бывала здесь в это время суток и, конечно, никогда не заходила сюда ночью. Как же я найду обратную дорогу, мелькнула тревожная мысль. А вдруг в середине его еще темнее? Я заколебалась: не вернуться ли? Но ведь Тони находит дорогу… Так или иначе, любопытство взяло верх, и я пошла вперед. Поворот, еще один, еще… Скоро я оказалась в сердце лабиринта. Звуки исчезли, только иногда хрустела веточка под ногами да слышалось мое тяжелое дыхание. Без особых приключений я вышла с противоположной стороны — передо мной была хижина. Ставни, как всегда в последнее время, были закрыты, но в щелочки пробивался яркий свет.
Неужели Тони пригласил другую юную натурщицу и втайне пишет ее портрет? Неужели он боится, что я буду ревновать? Или он не хочет, чтобы узнала мать? Стараясь держаться в тени, я крадучись приблизилась к домику и прислушалась. Звучала негромкая музыка, но голосов никаких не доносилось.
Крайне осторожно я подобралась к ближайшему окну. Увидеть что-либо сквозь закрытые ставни было затруднительно. Я разглядела только деревянные «ноги» мольберта. Тогда я решила перейти к следующему окну. Одна из деревянных плашек оказалась надломана, что позволило мне довольно хорошо увидеть всю комнату. Только ракурс был непривычным — будто из-за мольберта смотришь на дверь.
Затаившись, я изучала глазами знакомую обстановку. Тони в студии не было. Зато на мольберте оставалась все та же картина. Но что он с ней сделал! Я чуть не задохнулась…
Рядом с обнаженной «полуЛи-полуДжиллиан» он изобразил нагую мужскую фигуру, в которой с одного взгляда можно было узнать его самого — Тони Таттертона! Мужской стан был выписан талантливо, но откровенно натуралистично. Зачем? Что это? Мое лицо, тело матери и он рядом… Я хотела вскочить и бежать, но в это мгновение из кухни в комнату вошел сам Тони. У меня перехватило дыхание: он был раздет догола!
Тони резко остановился на пороге и перевел взгляд в сторону окна, за которым я пряталась. «Неужели он заметил меня», — холодея, подумала я. Тело неожиданно перестало мне подчиняться.
Прошло, наверное, несколько, секунд, прежде чем я обрела способность двигаться. Испуг и душевный трепет придали мне сил. С быстротой молнии я преодолела небольшую лужайку и скрылась в темных коридорах лабиринта.
Глава 17
Жестокий урок
Душевное смятение и глубокие сумерки сослужили мне недобрую службу: я сделала неверный поворот, потом другой и вскоре поняла, что хожу кругами в самой сердцевине лабиринта. Возбужденная, взмокшая от пота, остановилась, чтобы перевести дух. Сердце билось так сильно, что мне стало страшно, не разорвется ли оно от перегрузки. Я несколько раз глубоко вздохнула, отчаянно пытаясь взять себя в руки, успокоиться и сориентироваться. Закрутившись на одном месте, вдруг оступилась и дико вскрикнула, потому что кто-то схватил меня за волосы. В следующее мгновение я поняла, что всего лишь зацепилась за ветки, но испуг от этого едва ли стал меньше. Торопливо вырвавшись из колючек, я тут же продолжила путь. Стоять без движения было просто невыносимо.