Господи, да что же это! Неужели я съела что-нибудь? Отравилась? Иначе откуда такие явления?
Внезапно меня будто громом поразило. За переживаниями последних недель я позабыла обо всем на свете. Совсем упустила из виду, что мой цикл сбился, что прошло уже полтора месяца… Тошнота по утрам! Задержка менструации! Нет! Нет! Неужели я беременна?..
Я подождала еще три дня, прежде чем говорить матери о своих открытиях. Я надеялась, молилась, чтобы все это оказалось ошибкой, но тошнота приветствовала меня каждое утро и, бывало, держалась до полудня. Как бы я ни просматривала календарь, как бы ни высчитывала дни, факт оставался фактом: месячных не было. А я никогда не страдала нарушением цикла.
В конце концов стало ясно, что больше ждать невозможно. Вообразив предстоящий разговор с матерью, я, по иронии судьбы, вздохнула чуть ли не с облегчением. Теперь-то она поверит, что Тони изнасиловал меня. Сама по себе я бы никак не смогла забеременеть. Конечно, я, как и мать, с огромным удовольствием усомнилась бы в этом, но против очевидного не поспоришь, и придется огорошить Фартинггейл удивительной новостью. Как бы горька она ни была.
Мать готовилась к приему гостей. В тот день в Фарти ожидался пышный благотворительный прием. Матушку свою я обнаружила, разумеется, перед зеркалом. Она колдовала над новой прической и даже не заметила, как я вошла. Она даже не услышала, что я окликнула ее.
— Мама, да послушай же! — воскликнула я громче.
Она вздрогнула, раздраженно прикрыла глаза и обернулась.
— В чем дело, Ли? Ты что, не видишь, я привожу себя в порядок? У меня куча гостей. И нет времени на какой-нибудь вздор, — сердито заявила она.
— Это не вздор, мама. — Я говорила отчетливо и холодно.
Она наконец заметила, что я настроена серьезно, и отложила расческу.
— Ну ладно, что там у тебя? — Мать возвела очи к небу, демонстрируя неудовольствие. — Почему всякий раз, когда я занимаюсь важными делами, ты оказываешься в расстроенных чувствах? Во что превратились современные дети! Или, может, ты ешь слишком много сладкого?
— МАМА, ТЫ БУДЕШЬ МЕНЯ СЛУШАТЬ ИЛИ НЕТ? — Мне чертовски хотелось подбежать к ней, дернуть за волосы, заставить ее увидеть и услышать меня.
— Перестань кричать. Я слушаю тебя. Только потрудись быть краткой.
Я сглотнула подкативший комок, глубоко вздохнула и начала:
— Когда я первый раз сказала тебе о том, что сделал со мной Тони, ты не поверила. Ты вообще мне не верила! — Невольно мой голос зазвенел, глаза загорелись. С каждым произнесенным словом гнев становился все безудержнее. Раздраженное и нетерпеливое выражение маминого лица только подстегивало меня. Искры негодования превращались в пламя ярости. — Я пыталась объяснить тебе, что все это отнюдь не плод моих девичьих фантазий, но ты не слушала. Ты просто не замечала меня.
— Я и сейчас не собираюсь слушать, если ты снова…
— МАМА! — заорала я. — Я БЕРЕМЕННА!
Главные слова легко вылетели из уст. Они звучали странно, даже дико, они изумляли, казались чужими, но они были сказаны. Наступила тишина. Правда ошеломила обеих. Будет ребенок. Мерзкий поступок Таттертона возымел последствия. Господь заставил нас всех заплатить за грех.
Мать смотрела на меня без всякого выражения, потом на ее лице появилась натянутая улыбку. Как же мне хотелось стереть ее! Потом мать откинулась на спинку стула, сцепила на коленях руки.
— Что ты сказала?
Слезы вдруг потекли по щекам, и я была бессильна остановить их.
— Менструация давно задерживается, а в последние дни меня по утрам ужасно тошнит. Я беременна от него. Понимаешь?!
Мать молчала. Возникло впечатление, что она слышит иностранную речь и терпеливо ждет, когда ей переведут.
— Ты понимаешь, что я говорю, мама? Все, что я сообщила тогда тебе, — правда. Теперь у меня будет ребенок. Ребенок Таттертона! — сквозь слезы, но твердо произнесла я.
— Ты уверена? Ты не ошиблась в сроках?
— Не ошиблась. Ты же знаешь, что раньше нарушений у меня никогда не было, — ответила я решительно. Не было уже смысла притворяться, что ничего не произошло, когда это произошло. Я не стану уподобляться своей матери, не хочу жить в паутине грез, чтобы создать иллюзию счастья.
Она медленно покачала головой. Ее глаза сузились, вспыхнули огнем ненависти.