Я засмеялась. Парень говорил увлеченно, искренне и удивительно колоритно. Я волей-неволей любовалась им и даже завидовала в глубине души той простой земной жизни, которой он жил в своем грубоватом, но счастливом мире.
Люк сделал несколько крутых поворотов, и скоро я увидела ярко-оранжевый купол шапито. Кругом роился народ. Люк помахал человеку, стоявшему у служебных «ворот», которые представляли собой веревку, натянутую между деревянными столбами. Мы очутились на цирковой «кухне», миновали тренировочный манеж, загон для животных, в котором прогуливались невозмутимые слоны, и остановились возле рабочего шатра.
— Вот здесь я и работаю, — сообщил Люк. — Ухаживаю за четвероногими артистами, кормлю их, чищу и все такое. Невелик труд, но для меня главное быть в цирке. Пойдем, оставишь в моей норе чемодан и свою красотку. Не бойся, туда никто не зайдет, — добавил он, заметив мою нерешительность. — Знаешь, чем славятся бродячие циркачи? Они никогда ни у кого ничего не стянут, ни у своих, ни у чужих. У них свой кодекс чести. Кстати, их законы часто справедливее общепринятых.
Я вошла за Люком под брезентовые своды. Здесь стояли корыта и ведра для чистки животных, рядами красовались щетки, громоздились корзины с кормом, висели связки веревок, цепочек, канатов, в деревянных ящиках лежали всевозможные инструменты. В дальнем углу за дощатой ширмой на куче соломы была устроена постель из тюфяков.
— Здесь я сплю, здесь же храню свой скарб. — Люк указал на потрепанный кожаный саквояж. — Клади свою куклу в чемодан и ставь его рядом с моим.
Я кивнула и открыла замки. Люк внимательно смотрел, как я бережно укладываю Ангела на ворох белья.
— Вот и славно. А теперь пошли развлекаться. Работы у меня пока нет, — распорядившись моим чемоданом, сказал он.
Мы выбрались на люди. При цирке была устроена ярмарка, работали аттракционы. Все жужжало, гудело, стрекотало, дымились очаги, на которых жарились сосиски, продавалось мороженое и сладости. Атмосфера была легкой и праздничной, и, хоть по небу ходили облака, закрывавшие порой солнце, всюду, казалось, разливался яркий свет радости.
С Люком здоровался каждый встречный, с ним перекликались весело и непринужденно, и я поняла, что он здесь всеобщий любимец. Парень быстро уговорил меня прокатиться на чертовом колесе. Хоть оно и не было гигантским, на Атланту с него открывался замечательный вид. Колыбелька с сиденьями покачивалась, и я вскрикивала от восторга и захватывающего испуга. Люку нравились мои по-детски непосредственные эмоции. Он даже обнял меня за плечи сильными молодыми руками, от чего мне сразу стало спокойно и уютно.
— Пива хочешь? — предложил он, когда мы спустились с небес на землю. — Напитки я получаю даром, — подмигнул он, подталкивая меня к лотку.
— Нет, спасибо, — отказалась я от пива. Тогда Люк взял для меня банку содовой.
Следующим номером была игра в дартс. Люк оказался азартным — и страшно огорчился, когда ничего не выиграл. Не без труда мне удалось уговорить его поберечь деньги.
— Конечно, ты можешь ставить до бесконечности, — сказала я, — но мой отец всегда говорит, что если вдруг терпишь неудачу, отложи это дело и займись другим.
Люк задумался.
— Да, Ли, ты права. Я иногда становлюсь упрямым и глупым. В сердцах могу вообще все спустить. Хорошо, если рядом оказывается здравомыслящий человек, — произнес он и посмотрел мне в глаза. Взгляд его был так пронзителен и открыт, что для меня вдруг стихли все звуки. Возникло ощущение, что мы с ним вознеслись над белым светом и остались вдвоем…
— Ладно, вперед! — Через мгновение он потащил меня дальше. Мы остановились у мини-бейсбольного поля. В углу сектора стояли пластмассовые молочные бутылки, которые надо было сбить мячом. Люк вошел в круг, но вдруг повернулся ко мне. — Подержи-ка его на счастье. — Он вручил мне яркий мячик.
— Да у меня рука не легкая.