— Дорогая. — Тони мягко взял мамину руку и поднес к губам. Потом улыбнулся, в его глазах мелькнул озорной огонек. — Ты готова к репетиции?
— Конечно.
— Твоя комната ждет тебя. — Он повернулся ко мне: — Здравствуй, Ли. Держу пари, ты спокойна, не в пример мне.
— А вот и ошибаетесь, — резко ответила я, не сдержавшись. Неужели он действительно думает, что их дурацкая свадьба оставляет меня равнодушной? Что не причиняет мне боль? Я вообще предпочла бы не знать о ней и не слышать. Пришлось отвести глаза, чтобы не выкрикнуть такие слова.
— Я совершенно спокоен, — важно пропищал Трой, и все, кроме меня, засмеялись.
— Потому что не ты женишься! — шутливо пояснил брат. Мальчик пожал плечами, но руку мою не отпустил. — А теперь самое время проводить Ли в приготовленные для нее апартаменты, — провозгласил Тони, бесшумно хлопая в ладоши.
— О да! Это будет прекрасно, правда, Ли?
— Комнаты полностью переоборудованы. Я хотел сделать тебе сюрприз, — продолжал Тони, обжигая меня взглядом. Он предложил мне руку для сопровождения, а я оглянулась на маму. Она кивнула, подсказывая, что я должна взять его под руку. Я повиновалась.
— Можно мне тоже пойти? — взмолился Трой.
— Ты, молодой человек, пойдешь одеваться. Репетиция проводится в костюмах. К невесте, разумеется, это не относится, — добавил Тони. — Говорят, жених до свадьбы не должен видеть невесту в подвенечном платье. Плохая примета.
— Я хочу-у…
— Трой, довольно! — твердо сказал старший брат.
— Пойдем, дружок. Я помогу тебе, — добродушно позвала мальчика миссис Хэстингс.
— Не надо мне помогать, — раздраженно передернул плечами мальчуган.
Мама нахмурилась и неодобрительно покачала головой.
— Сюда, пожалуйста. — Тони увлек меня на лестницу, решив не усугублять конфликт.
Отчего-то мне было неловко держать его под руку. Могу поклясться, что я покраснела. А под ложечкой неприятно ныло. Мы поднялись на второй этаж и остановились перед двойными дверями.
— Вот и пришли, — объявил Тони и эффектным жестом распахнул створки дверей. Потом обернулся ко мне, поднял руку, будто хотел коснуться моих волос, но замер. — Ли, я хотел отделать твои апартаменты в женском, а не девичьем стиле. Надеюсь, тебе понравится, — почти шепотом закончил он. На меня он уже не смотрел, поэтому выражения его глаз я увидеть не смогла.
Сквозь тонкие шторы цвета слоновой кости пробивались солнечные лучи, превращая мою гостиную в нечто волшебное. Ощущение неземной красоты создавалось идеальным сочетанием шелковой молочно-белой обивки стен, лилово-зелено-голубыми персидскими коврами и светлой мебелью с пестрыми, в тон ковру, подушечками.
Несмотря на решение отвергать все, что исходит от маминого жениха, я была вынуждена признаться, что это самая чудесная комната на свете. Я уже представляла, как будет уютно сидеть здесь перед камином.
— Что скажешь? — коротко спросил Тони.
Он внимательно наблюдал за мной, стоя у стены и сцепив пальцы под подбородком.
— Комната прекрасная. У меня никогда не было личной гостиной, — сказала я, тут же пожалев об этом. Ведь Тони мог подумать, что мне скверно жилось в родительском доме.
— А теперь есть! — объявил он. Улыбка тронула его чувственные губы. — Идем, я покажу тебе спальню.
Тони стремительно пересек гостиную и распахнул двери в следующую комнату.
Что я могла поделать? Мой новый дом не должен был нравиться мне, и я не должна была им восхищаться. Но на деле придраться было не к чему. Как и гостиная, спальня поражала простотой и вкусом, здесь преобладали мои любимые цвета — голубой и слоновой кости. Изящные кресла, роскошная кровать, зеркала, хрустальные светильники — все было выполнено в одном стиле. А что касается размеров… моя комната в бостонском доме была меньше новой гардеробной.
Таттертон подошел сзади так близко, что я ощутила его дыхание и легкий запах одеколона.
— Надеюсь, ты будешь счастлива здесь, Ли. Для меня это почти так же важно, как счастье твоей матери, — тихо произнес он.
Я молчала, но мне хотелось кричать. Чертовски интересно было бы узнать, как он смеет говорить мне о счастье. Он, который похитил у моего отца любимую женщину, который уничтожил нашу счастливую жизнь… Теперь папа мотается где-то по свету и печалится по поводу стремительно надвигающихся событий. Обаяние этого молодого человека, его богатство, красота, незаурядность вырвали из семьи мою мать, и теперь он осыпает меня сюрпризами и благами, как будто за это я стану любить его, как родного отца, как будто я все смогу простить ему… за эти комнаты. Кулаки мои непроизвольно сжимались, я с трудом сдерживалась, чтобы не ударить его, ибо в эти минуты ненависть просто ослепила меня.