Бедный малыш, загрустила я, он толком не помнит отца, не знает, как важно иметь его. Я пододвинула кресло-качалку поближе к огню, села, а Трой устроился у меня на коленях.
— Папа делает твою жизнь веселой, он защищает тебя, всему учит. Он любит тебя также сильно, как мама, а если ты мальчик, он играет с тобой в футбол, учит тебя плавать, ловить рыбу и так далее, — сказала я.
— А если ты девочка?
— Тогда он делает из тебя маленькую принцессу, строит тебе собственное королевство, потому что любит тебя.
— А папа любит маму? А мама папу?
— Да, они очень сильно любят друг друга… любовь навеки соединяет их, потому что любовь — это… это…
Тут выяснилось, что я плачу. Трой забеспокоился:
— Ли, что с тобой? Почему ты заплакала?
— Я теперь плачу, когда думаю о своем папе.
— Почему? Потому что его здесь нет?
— Да… — Я всхлипнула несколько раз, пытаясь успокоиться.
— Тогда, пока его нет, я буду твоим папой. Согласна?
— Ох, Трой… — Я прижала мальчика к себе. — Ты такой чудесный, добрый человечек, но боюсь, что ты не… О Господи!
— Что такое?
— Посмотри, какой жуткий снег валит! — воскликнула я, указывая на окно. Деревья уже едва виднелись за густой белой пеленой. — Надо идти. Быстрее.
Мы проворно собрались и вышли. Дорожки засыпало уже на дюйм. Крепко держа Троя за руку, я побежала к стенам лабиринта… и у первого же поворота замерла.
— О нет… — выдохнула я, оглядываясь назад, поворачиваясь направо, налево. Во все стороны разбегались абсолютно одинаковые белоснежные коридоры.
— Что такое? — пропищал мальчик.
— Наших следов нет! Снег полностью засыпал их, а я совершенно не помню, как мы шли…
— Ничего! — отважно сказал он. — Выберемся.
Мы шагнули в белые дебри. Снег валил неистово, начиналась метель. Я отчаянно думала, что делать… не стоит ли вернуться в хижину? Но снегопад может продолжаться еще несколько часов, а о нашей прогулке по лабиринту никто не подозревает. Мы сделали несколько поворотов наугад, в одной аллее наткнулись на свои свежие следы, и тут Трой засопел.
— Не плачь, дружок. Мы выберемся. Нас найдут.
Я взяла его на руки и двинулась по другому коридору, но уже знала — мы заблудились. Ноги замерзли, руки окоченели — моя одежда не была приспособлена для длительной прогулки под снегом. Мы с мальчиком жались друг к другу, как двое бездомных, захваченных суровой стихией. Мы шли и шли, но никаких признаков близости дома не было.
Глава 8
Ложь, ложь, ложь
Прошло довольно много времени, и наконец сквозь снежные вихри я услышала голоса. Нас звали. Я стала вопить в ответ изо всех сил, пока не запершило в горле. Голоса людей приближались. Среди них различался голос Тони — он отдавал какие-то распоряжения. Внезапно из белой пелены на нас вышел крепкий пожилой человек, и Трой воскликнул:
— Борис!
Садовник встревоженно подбежал к нам.
— Ох, мисс, как вы? Целы, живы? — с доброй заботой в голосе спросил он.
— Да, только холодно… так холодно… — стуча зубами, выдавила я.
— Еще бы. Давайте-ка я понесу маленького Таттертона… А вы, мисс, ни на шаг не отставайте.
Трой в один миг забрался на руки к старику, я вцепилась в его куртку, и мы двинулись к выходу из лабиринта. Там нас ждали Тони и Майлс.
— Что произошло? Почему вы оказались в лабиринте? — набросился на нас Тони. Вместо ответа я расплакалась. Он тут же смягчился. — С вами ничего не случилось?
— Замерзла, — пробормотала я с трудом. Ноги онемели, и пальцы нестерпимо ныли. Мне было одновременно и жарко, и холодно, и от этого становилось жутко.
— Быстро в дом, — распорядился Таттертон и, обхватив меня за плечи, возглавил печальное шествие. Трой по-прежнему сидел на руках у Бориса. Когда Куртис открывал нам дверь, из музыкального салона вышла мама. Вид у нее был недовольный и удивленный.
— Они заблудились в лабиринте, — сразу объяснил Тони.
— В лабиринте?! — перекосилась мама.
— Миссис Хэстингс, прошу вас, уведите мальчика и немедленно отправьте его в горячую ванну, — скомандовал Энтони. — Он простужается в момент.
Мама не отрываясь смотрела на меня. На ее лице не исчезала гримаса изумления: расширенные глаза, приоткрытый рот, поднятые брови. Похоже, она не верила происшедшему. И все качала головой.
— Джиллиан! — окликнул ее Тони, беря за руку. — Джиллиан, Ли тоже необходима горячая ванна. Она не была готова к многочасовой прогулке в снежном буране.
— Просто не верится. Зачем ты отправилась в лабиринт, Ли? — с вызовом спросила мать.