— Ох уж мне этот ребенок! Избалованный, капризный!
— Нет, мама, просто он очень одинокий.
— Мальчику необходима дисциплина, Ли. Ты должна быть с ним твердой, если не суровой. Я настаиваю. Ты должна вести себя с ним как строгая старшая сестра, ясно? Если его требования и капризы настораживают тебя, немедленно обращайся ко мне или к Тони. Но ни в коем случае не потакай его прихотям. О Боже! — воскликнула она, случайно увидев себя в зеркале. — На кого я похожа! И все это валится на мою голову перед свадьбой!
— Прости, пожалуйста, мама, — съежившись в воде, пробормотала я.
— Ладно уж. Пойми, этот брак — самое важное событие в моей жизни… и в твоей, между прочим, тоже. Свадьба должна быть совершенна. И ты, милая, не имеешь права заболеть накануне. Представь, что будет за картина, когда ты сзади меня начнешь чихать и кашлять всей процессии на радость.
Мама скривилась, как будто стала свидетельницей такого вопиющего безобразия.
— Хорошо, мама. Я лягу сразу после ванны.
— Правильно. — Тут она прижала руки к груди. — Ох, Ли, ну и перепугалась я. — Мама вздохнула, потом улыбнулась, как если бы перед ней закрылись последние страницы страшной книги. — Попозже я загляну к тебе. Посидим, поболтаем. У меня ведь впереди медовый месяц. Нам столько мелочей надо обсудить — какие наряды брать, какие драгоценности, какую косметику. Договорились? Бедная моя девочка, ты сама, наверное, напереживалась. Но все позади. — Она беспечно махнула рукой. — Забудем об этом. У нас есть более приятные темы для разговоров.
— Конечно, мама.
— Ну и отлично. Я хочу, чтобы это стало моим последним огорчением в жизни. А почему бы нет? Теперь у меня есть все, что душа пожелает, — красота, молодость, деньги, до безумия любящий муж. — Мать внимательно посмотрела на меня. — Уверена, что и у тебя будет столько же счастья. А теперь вылезай, не то превратишься в вареную свеклу. — Мама засмеялась. — Я распоряжусь, чтобы тебе принесли горячего чаю.
Она ушла. Я быстро вытерлась, завернулась в теплый махровый халат и, отыскав на полках самую теплую ночную рубашку, надела ее и скользнула под одеяло.
Я бесконечно устала. И заснула, еще не успев закрыть глаза, и даже не слышала, как горничная принесла чай.
Мама сдержала свое слово. Она наотрез отказывалась вспоминать случай в лабиринте, как она его называла. Когда они с Тони спустя несколько часов пришли проведать меня, она резко оборвала разговор, стоило ему упомянуть о наших злоключениях.
— Прошу тебя, Тони, больше ни слова об этом. Что было, то было. Слава Богу, все кончилось благополучно.
В результате всех этих переживаний мать решила, что предстоящую ночь мы должны провести в Фартинггейле. Когда Тони покинул мою комнату, мама все объяснила:
— Вообще, это предложил Тони, и я считаю, он прав. Снег все еще идет, и тебе просто противопоказана очередная прогулка, пусть даже в машине. А сразу после завтрака нас отвезут в Бостон. Ведь там еще столько дел, собираться и собираться. Тони обещал уважить мою женскую гордость и остаться этой ночью в своей спальне, — кокетливо поводя плечами, сообщила мама.
— А после свадьбы вы тоже будете жить каждый в своих апартаментах?
— Конечно.
— Но дома… то есть в Бостоне, у тебя не было личной спальни. У вас была общая, вместе с папой, — сказала я. Меня удивляло, что если у них с Тони такая любовь, почему надо разбегаться по разным комнатам? Если я когда-нибудь полюблю мужчину, мне и в голову не придет прятаться от него в отдельной спальне. Я непременно буду рядом с любимым каждый день, каждую ночь, каждую минуту.
— Я всегда мечтала о личной спальне, только твой отец не хотел понимать этого. Женщине нужно уединение. Я не желаю, чтобы мой муж стоял у меня над душой, когда я занимаюсь красотой своего лица и тела. Есть вещи, о которых ему не следует знать. — Говоря это, мама, как водится, поглядела на себя в зеркало. — У меня есть кое-какие секреты, позволяющие оберегать кожу от морщин. С тобой я непременно поделюсь своими тайнами, но муж ничего не должен об этом знать.
Женщина обязана быть загадочной, — продолжала она. — Если мужчина узнает о ней все, он мгновенно теряет интерес к этой женщине. А если ей удается ежедневно удивлять его, мужским восторгам не будет конца. Вот почему есть вещи, о которых говорить можем только мы с тобой, и даже возлюбленный не должен быть посвящен в наши тайны. Поняла? — с улыбкой спросила мама.
— Да, — вздохнула я. Про себя я прекрасно знала, что самая страшная тайна, которую мать хранит свято и ревностно, — это ее возраст. Возможно, она опасается, что, если Тони будет постоянно наблюдать за ее ворожбой у зеркала, он скоро догадается, что на самом деле его очаровательная супруга гораздо старше.