— Кроме этого, — наставительно, как школьный учитель, говорила мать, — бывают моменты, когда у женщины нет ни малейшего настроения вступать с мужчиной в интимную близость. А мужчины в своих физиологических проявлениях бывают невыносимо настойчивы. Они измучают, изведут женщину, но заставят ее подчиниться своей похоти. Если же у каждого из супругов своя спальня, вопрос решается сам собой: ты просто запираешь дверь и ограждаешь себя от его неприятных посягательств. Если ты хочешь сохранить свою красоту и молодость, Ли, ты должна быть по-женски эгоистичной. Не надо надеяться на благоразумие и понимание мужчины, даже если он уверяет, что безумно любит тебя. Мужчины не умеют сдерживать себя, Ли, особенно если это касается чувственности. Для них это ведущая сила. Впрочем, об этом ты, наверное, все знаешь, — махнула она рукой.
— Ой, нет, мам, не знаю.
— Правда? Как ты чиста и невинна, — проговорила она, будто впервые осознанно глядя на меня. — В твоем возрасте я… — Она замялась, прикусила губу. — Другие были времена. У меня не было и четверти тех благ, что имеешь ты. И не забывай, я росла среди разных людей, вплоть до самых гнусных. Мы взрослели раньше. Если честно, — прерывисто вздохнув, сказала мама, — я была лишена чудесного, невинного детства, когда мир кажется сказкой, а жизнь праздником, когда самая страшная трагедия — пропущенная вечеринка или прыщик на носу.
Я засмеялась, но тут же осеклась, подумав, что если завтра мама обнаружит у себя на липе прыщик, она подумает, что настал конец света. В этом смысле она ничем не отличалась от моих сверстниц.
— Ну, будет, поговорили. Ты лежи, не вставай. Тебе здесь тепло и уютно. Тони распорядился, чтобы обед тебе подали в комнату.
— Я могу одеться и спуститься в столовую, — возразила я. — Я уже прекрасно себя чувствую.
— Нет, ни в коем случае. Ты пережила настоящий шок. Перед сном я зайду, еще поболтаем, теперь уже о медовом месяце.
И мама ушла.
Немногим позже началась церемония «обеда в постель». Тони явно решил устроить из этого развлечение — не только для меня, но и для себя. Каждое блюдо подавал отдельный лакей, Куртис торжественно внес горячее, а лично Тони — десерт. Он прекрасно играл любимую, наверное, роль слуги: махал салфеткой, кланялся и так далее. Я не выдержала и расхохоталась.
— Вот такое личико я и хотел увидеть! — обрадовался он. Отставив в сторону подносы и тарелки, он сел рядом. И я сразу вспыхнула, забыв о веселье. — Я рад, что тебе лучше. Ты довольна обедом?
— О да, спасибо. Но я запросто могла бы и в столовую спуститься.
— Ничего страшного. Привыкай. Ты скоро будешь жить как настоящая принцесса, — заговорил он тихо и вкрадчиво. — Мы, Таттертоны, — империя, а Фартинггейл — наш дворец. — Он был так величаво серьезен, что я не решилась даже улыбнуться. — Я хотел до последней мелочи обновить твой новый гардероб, чтобы вообще ничего не перевозить из Бостона, но Джиллиан считает, что кое-что из вещей необходимо взять.
— У меня очень много нарядов. Некоторые я даже ни разу не надевала, — призналась я. — Полностью новый гардероб мне просто не нужен.
— Ну, будет видно. А сейчас… что я еще могу сделать для вас, мисс? — с услужливой улыбкой озорно поклонился он.
— Нет-нет, спасибо, ничего. А как Трой?
— Он быстро заснул, но, боюсь, завтра проснется раньше всех и начнет ломиться к тебе, как только узнает, что вы ночевали в Фарти. Ему никто ничего не говорил и не скажет, но этот малыш — истинный Таттертон. Как и я, он сердцем чувствует Фартинггейл. Фарти — наша живая часть, а мы — часть этой земли. Нас связывает что-то непостижимое, сверхъестественное. — Тонн оглядывал стены моей комнаты с каким-то почтением, будто те и впрямь могли слышать, видеть и помнить все, что здесь происходило. — Седые камни Фартинггейла питают нас, но и взамен поглощают нашу историю, наши мечты и надежды, — чуть слышным шепотом добавил он. Глаза его отрешенно устремились в неведомые дали, и я подумала, а не забыл ли он о моем присутствии… Его неистовая любовь к родному дому пугала меня.
— Поэтому я надеюсь, что ты сумеешь забыть неприятный опыт с лабиринтом и не будешь держать зла на Фарти, — произнес Тони, возвращаясь к реальности. — Скоро ты полюбишь его — навеки.
— Я ни на кого не держу зла и не обижаюсь. Произошла досадная оплошность — и все, — уверила его я. Он молчал. Мне стало не по себе, и я решила, что должна сказать еще что-нибудь. — Стоило мне увидеть усадьбу, я поняла, что попала в сказочное королевство… в королевство неземной красоты.