— Если пожелаешь, Майлс будет отвозить тебя туда в воскресенье вечером, а забирать в пятницу. А захочешь, можешь проводить там выходные. Ну не чудо ли? Представь, каких замечательных друзей ты там обретешь — из знатных, богатых, уважаемых семей. У тебя будет возможность бывать в обществе приличных молодых людей. Программа школы предусматривает по некоторым предметам совместные занятия с мальчиками из соседнего частного колледжа. Наконец-то ты окажешься среди людей своего круга, Ли! — с придыханием проговорила мать и вернулась к животрепещущей теме медового месяца.
А я застыла в оцепенении. Неожиданности одна за другой обрушивались на меня: я проведу праздники без семьи, перейду в частную школу-пансион для девочек, обзаведусь новыми друзьями. Моя жизнь действительно шла наперекосяк. Я должна была предвидеть это, но избегала мрачных мыслей, в глубине души продолжая надеяться, что все еще вернется на круги своя. А теперь подробности будущей жизни как стрелы протыкали мыльные пузыри надежд. И я ничего не могла поделать.
В Бостоне настроение омрачилось еще больше. Потому что дома не было папы, потому что я навсегда покидала родное гнездо, потому что разлетались в разные стороны и другие его обитатели. Дворецкий Кларенс и повар Свенсон вообще были для меня как родственники. Я помнила их с раннего детства, и мы были искренне привязаны друг к другу. Но, похоже, нам предстояло расстаться навеки. Правда, я с облегчением узнала, что отец подыскал им работу на своих судах. Океанские лайнеры всегда испытывали нужду в хорошем поваре, и талант Свенсона туристы оценят по достоинству. А Кларенс, как безупречный дворецкий, заслужил чести стать личным слугой капитана одного из судов.
Дома меня ждало письмо от папы. Оно было отправлено с Канарских островов. Кларенс не откладывая принес его мне, и по выражению его лица я поняла, что хозяйку, то есть маму, он в это не посвящал. Возможно, дворецкий следовал указаниям отца. От мамы у меня никогда не было секретов, но в данном случае я сочла, что лучше не расстраивать ее.
Я быстро вскрыла конверт и начала читать:
Дорогая моя Ли,
Надеюсь, ты будешь весела и здорова, когда к тебе попадет это письмо. Знаю, что некоторые жизненные обстоятельства омрачили твое счастье, но уверен, скоро все огорчения останутся позади. А я, со своей стороны, сделаю для этого все, что в моих силах. Плавание на Канары прошло без происшествий. Места здесь, между прочим, удивительные, и я рад, что утвердил этот маршрут. Скоро мы покинем острова и возьмем курс на Флориду, где в Майами состоятся переговоры с береговыми туристическими фирмами. В общем, продолжаю осваивать Карибский регион. Похоже, задержусь здесь на все праздники, но в новогоднюю ночь обязательно позвоню тебе. Где найти тебя, я знаю.
Да, Ли, я в курсе планов твоей мамы вступить в новый брак. Об этом мы говорили с ней, когда я последний раз был дома. Поэтому разговор и проходил в твое отсутствие. Я не хотел усугублять твои страдания. Возможно, теперь твоя мать обретет счастье, о котором всегда мечтала. Кстати, она рассказала тогда и о намерении определить тебя в одну из лучших частных школ на Восточном побережье. Меня утешает, по крайней мере, то, что твоя жизнь будет комфортна и обеспеченна.
Обещаю при любой возможности навещать тебя. Хотя на какое-то время я намерен с головой уйти в работу. Это всегда помогало мне преодолевать кризисы в семейной и личной жизни. Однако теперь только ты остаешься для меня светом и отрадой. Не хочу терзать тебя более, поэтому не плакать, слушать мою команду: «Задраить люки!» и ждать возвращения на берег твоего верного друга. Даю слово, что это обязательно будет. Я тебя люблю, принцесса.
Сердце разрывалось на части. Я глотала слезы, сдерживала рыдания, готовые вырваться потоком, но папа просил меня не плакать. Он не хотел, чтобы его письмо опечалило меня, но невозможно было читать эти строки и не слышать его голос, не видеть его седобородое обветренное лицо, ясные глаза, полные отцовской гордости и любви. Невозможно было представить, что сейчас пуст его кабинет, где стоит старый стол и пахнет книгами и пылью. Нет, нет, ничего этого не было!!! Мне хотелось отчаянными криками изгнать из жизни все несчастья и вернуть светлые, безмятежные дни. Я не хочу! Я не поддамся!
Меня разрывало от тоски и злости, но слабые кулачки лишь беспомощно стучали по столу. Кто услышит мои стенания? Кого волнует мое горе? Что я могу изменить? Я уронила голову на папино письмо, судорожно вздохнула и проглотила слезы. Затем, аккуратно сложив дорогое мне послание, убрала его в дневник. Я уже знала, скоро оно потускнеет и истреплется по краям, потому что снова и снова буду обращаться к нему, чтобы «встретиться» с папой.