Когда в комнату поднялась мать, ко мне уже полностью вернулось самообладание и я деловито перебирала вещи, которые багажом должны были отправляться в Фартинггейл. Больше половины домашнего добра мы оставляли здесь, в Бостоне. Мама считала, что для Фарти и миссис Таттертон оно недостаточно хорошо. Кроме того, она давно задумала сделать массу новых приобретений.
— Ты не поверишь! — воскликнула она. За каждым словом как дым вился легкий смешок. Она взмахнула какой-то бумагой. — Подумать только, моя дорогая матушка в конце концов решила прибыть на свадьбу! Правда, без разлюбезных сестриц. И если все обстоит так, как здесь написано, то сегодня она уже будет в Бостоне.
— Когда? Когда же?
Приезд бабушки Джаны всегда превращался для меня в событие. Нечасто она совершала вояжи на север. Ей не нравился транспорт, климат, сам Бостон. Но уж если она прибывала, в доме начинался настоящий переполох. Мама всегда с облегчением вздыхала, когда бабушка возвращалась в Техас.
— Да в любую минуту, — взглянув на часы, заявила мать. — Пожалуй, надо предупредить прислугу, особенно Свенсона. Ты же знаешь, как придирчива бабушка, когда дело касается питания. Ах ты, черт! А я-то надеялась, что мое почтенное семейство приедет на брачную церемонию, поприсутствует и сразу уедет… У меня совершенно нет времени возиться сейчас с матерью. Придется тебе прийти мне на помощь, Ли. Она тебя почитает гораздо больше, чем меня.
— Нет, мама, что ты говоришь! — возразила я.
— Я говорю так, как есть. Но это не имеет значения. Мне все равно. Вообще удивительно, что она к кому-то питает симпатию. Только умоляю, — попросила мать, — без унылых лиц! Она и так в бешенстве из-за моего развода и предстоящей свадьбы, не хватало, чтобы еще и ты ходила хмурая и надутая.
— Я не хожу хмурая и надутая, — сказала я, быстро отворачиваясь и пряча от нее глаза.
— Вот и умница. Ты у меня хорошая девочка, — проворковала мама. — Так, что же я собиралась делать? Ах да, прислуга и кухня.
И она заторопилась вниз.
Бабушка Джана приехала спустя полтора-два часа. Как обычно, она шумно жаловалась на самолеты, поезда и такси, как обычно, бранила шофера, что тот недостаточно бережно обращается с ее багажом, ворчала на Кларенса, который бросился помогать бедняге таксисту.
С трудом верилось, что эта пожилая, сухонькая, маленькая — от силы пять футов росту — женщина может привести в трепет взрослых мужчин, но ее голос подстегивал их, как хлыст в руках дрессировщика, особенно если она начинала сердиться и сверкать глазами. У бабушки были светло-серебристые волосы, собранные на затылке в такой тугой узел, что на скулах и на лбу натягивалась кожа, отчего вид ее становился еще более суровым. Даже мама, встречая ее, отошла в сторонку, пока бабушка грозила шоферу своей клюкой и разбиралась с Кларенсом, который осмелился помочь нерасторопному неряхе-таксисту. Я тоже стояла и молчала в ожидании.
— Моя поклажа выдержала, когда черномазые грузили ее в аэропорту. Я не позволю испортить ее на пороге дома собственной дочери! — кричала она вслед шоферу, который торопился смыться с «места преступления».
— Здравствуй, мама. — Мать и бабка неуклюже обнялись, потому что последняя не сводила глаз с Кларенса, принявшегося за ее чемоданы. В конце концов она успокоилась и отыскала глазами меня.
— Не стой там, дитя мое, иди поздоровайся с бабушкой, — велела она, и я быстро подбежала к ней. Она крепко обняла меня и тепло поцеловала, отчего я сразу почувствовала себя уверенней. Бабка Джана отстранила меня и внимательно оглядела с ног до головы. — Да-а, выросла на целый фут, и не только вверх, — констатировала она.
— Да ну что ты, бабушка! Какой там фут, — заулыбалась я.
Бабушка проворчала что-то в ответ и повернулась к маме.
— Прежде чем я пойду отдыхать, я хочу во всех подробностях узнать, что здесь происходит, — отчеканила она. Мама выдавила кривую улыбку. — Где Клив? Неужели дома?
— Нет, он в плавании, — вяло сообщила мать.
— Хм… — И Джана прямиком направилась к папиному кабинету, распахнула двери и деловито заглянула внутрь.
Мама украдкой бросала на меня выразительные взгляды, призывая сказать что-нибудь спасительное, но я онемела, пораженная бабушкиной бесцеремонностью.
— Может быть, ты хочешь умыться с дороги или выпить чаю, мама?
— Категорически нет. Эта комната нам подойдет, — заявила она и вошла. — Джиллиан! — раздался оттуда ее требовательный голос.