Но как может она так долго и крепко спать? Неужели ее совсем не тревожит болезнь малыша?
В комнатах нижнего этажа тоже не было ни души. Только в кухне я обнаружила людей: слуги собрались у стола и тихо разговаривали. Когда я вошла, все разом повернулись ко мне. Казалось, их лица слились в одно — мрачное, потухшее, встревоженное.
— Новости есть? — спросила я, боясь, что в ответ услышу что-то страшное.
Миссис Хэстингс тяжело вздохнула и промолвила:
— Мистер Таттертон звонил около часа назад и сообщил, что температура стала еще выше. Дыхание крайне затруднено. Состояние критическое.
Все смотрели на меня и явно ожидали реакции.
— Я собираюсь в клинику, Майлс. Вы не могли бы отвезти меня?
Он неуверенно взглянул на миссис Хэстингс, потом на повара Уильямса, затем на всех остальных. Парень определенно не знал, что делать в такой ситуации.
— Ваша мать не захочет, чтобы вы ехали, мисс, — наконец сказал он.
— Моя мать спит, — отчеканила я. — Через пять минут я буду готова. Подайте машину ко входу, — приказала я и во избежание дальнейших расспросов вышла.
В клинике я сразу нашла Тони, который разговаривал с дежурной сестрой в приемном покое. Свое длинное кашемировое пальто он перебросил через руку. Мужчина выглядел загорелым, свежим, но встревоженным. Мои неприязнь и недоверие к нему быстро улетучились. Все исчезало в буре переживаний под именем Трой.
— Ли! — воскликнул Тони, увидев меня, и почти побежал по коридору навстречу. — Джиллиан с тобой? — Он искал ее глазами в дверях.
— Нет, она спит, — бросила я в ответ, не сумев скрыть неодобрения в голосе.
Его лицо потемнело, и потух вспыхнувший было в глазах свет.
— Ясно.
— Изменения есть?
— Пожалуй, только намек на улучшение. Температура упала на полградуса. Молодец, что приехала. Спасибо. А то я тут один совсем уже сник.
— Ох, Тони, я так боюсь за него! Нам было так весело, так интересно вместе, пока вы с мамой ездили в Европу, и, честное слово, мы не делали ничего опасного, что могло бы вызвать его болезнь. Много гуляли, но всегда хорошо, тепло одевались, едва начинали замерзать, сразу бежали домой. Малыш так хорошо ел, он так…
— Ну хватит, хватит. — Тони сжал мои руки. — Трой не первый раз так тяжело болеет. У него слабый организм. Предсказать недуг крайне сложно. И я никого не собираюсь обвинять, особенно тебя. Выброси из головы этот вздор. — Он посмотрел на часы. — Сюда должен спуститься доктор с очередным сообщением, но это будет не раньше чем через час. Время ужинать. Я знаю здесь неподалеку один милый итальянский ресторан. Есть-то хочешь?
— Я… э-э…
— Уверен, что хочешь. И я с утра, считай, ничего не ел. Сидеть здесь и ждать нет никакого смысла. Пошли.
Он надел пальто, подхватил меня под руку и потащил к выходу. Я заколебалась. Стоило ли являться сюда лишь затем, чтобы поужинать в городе? Ведь я собиралась сидеть с Троем… Но, возможно, Тони прав, надо поесть. И я подчинилась.
— Трой получает все необходимое лечение, — сказал он, когда мы устроились за маленьким столиком у окна. — Этот малыш каким-то образом умудряется вылезать из самых жутких переделок, которые выдумывает его организм, а уж теперь, когда с ним в Фарти живешь ты, я думаю, он и лишней минуты на болезнь не потратит.
Он потянулся через стол и погладил меня по руке.
— Надеюсь, — только и сумела пробормотать я.
— Тогда приступим к еде. Здесь готовят чудные макароны с соусом. Позволь мне сделать заказ для нас обоих.
Как же изыскан и раскован этот человек, думала я, он даже заказ делает, с легкостью произнося названия итальянских блюд. Его узнавали официанты, и сразу менялось их отношение — из вежливо-равнодушного, обычного по отношению ко всем клиентам оно становилось предупредительно-почтительным. Это было видно по тому, как наш официант наклонял голову, задавал вопросы по заказу, как двигался. Наконец он отошел, и Тони пронзил меня взглядом — пристальным и пытливым.
— Загадочное ты создание, Ли. В глазах то сияние и радость, то, через мгновение, слезы и отчаяние. Ты непостижима и непредсказуема; я бы сказал, так же, как твоя мама. Боюсь, ни один мужчина не достоин чести быть вам парой, — добавил он с легкой горечью, но не так, чтобы показать свою готовность отступить.
— Как вы провели отпуск? Удалась поездка? — спросила я, уловив некоторую натянутость в его голосе. — Мама сразу отправилась спать, так что я даже не успела расспросить ее.