Итак, подобрав сумочку на пустынной дорожке Центрально shy;го парка, он сразу же видел ценность ее содержимого – столь значительную, что даже скромное вознаграждение за находку со shy;ставило бы немалую сумму – и,торопливо сунув ее в карман, сразу же, правда, несколько кружным, тщательно продуманным маршрутом шел к себе в комнату, там четко, скрупулезно делал на обороте конверта опись всего найденного, при этом заметив, что инициалы на защелке сумочки совпадают с именем на обна shy;руженной внутри визитной карточке.
Покончив с описью, он брал такси и мчался по указанному адресу. Это оказывался скромный дом на Восточных Шестидеся shy;тых или же огромное мрачное здание на Пятой Авеню. Джордж предпочитал скромный дом, трехэтажный, но с узким фасадом, не бросающийся в глаза, мягкого, почти унылого цвета. Мебель в нем бывала мужской, дом все еще хранил отпечаток характера своего покойного владельца – из ореха и красного дерева, с тол shy;стыми, потертыми кожаными подушками на стульях. Справа от вестибюля находилась библиотека, темная, отделанная орехом комната с окнами в узких нишах, с полками до высокого потол shy;ка, на которых стояло десять – пятнадцать тысяч томов.
Подъехав к дому, Джордж отпускал такси и поднимался по сту shy;пеням. Дверь открывала служанка, хорошо сложенная, лет двадца shy;ти двух, она явно часто принимала ванну, на ее толстых, но строй shy;ных ногах бывали дорогие чулки из черного шелка, полученные от хозяйки. Улыбаясь, она провожала его в библиотеку, перед тем как идти докладывать хозяйке, задерживалась поворошить кочергой пылающие угли в маленьком камине, наклоняясь, обнажала повы shy;ше колен толстые белые ноги, в них глубоко врезались гофриро shy;ванные подвязки из зеленого шелка (видимо, подаренные хозяй shy;кой). Потом уходила с одной красиво раскрасневшейся от жара стороной лица, бросая ему быстрый соблазнительный взгляд, и он замечал ритмичное покачивание ее больших грудей.
Вскоре до него доносились сверху голоса: негромкий служан shy;ки, затем нервозный, раздраженный другой женщины:
– Кто там? Какой-то молодой человек? Передай, что я не мо shy;гу принять его сегодня! Меня очень расстроило случившееся!
Вспыхнув сильным, но праведным гневом на столь неблаго shy;родную отплату за его труды и честность, он широким шагом подходил к лестнице, по которой уже спускалась служанка, и об shy;ращался к ней гордым, резким голосом, негромким, но почти ме shy;таллическим – голосом, который бывает слышен далеко.
– Скажи своей госпоже, что ей необходимо оказать мне честь, приняв меня. Если я бесцеремонно вторгся сюда, то во shy;преки своему желанию, и мне это стоило немалых беспокойств, трудов и предосторожностей. Но я располагаю сведениями отно shy; сительно потери, которую, возможно, она совершила, и думаю, они могут весьма ее заинтересовать.
Дальше он не продолжал. Сверху раздавался пронзительный вскрик, и она торопливо, с риском упасть, сбегала по лестнице, напряженное лицо ее было очень бледным, голос еле слышным. Хватала его своими маленькими сильными руками так неистово, что на запястьях у него появлялись белые круги, и спрашивала голосом, не громче трепетного дыхания:
– Что такое? Вы должны немедленно мне сказать, слышите? Вы нашли ее?
Мягко, утешающе, однако с непреклонной твердостью он от shy;вечал:
– Я нашел вещь, которая, возможно, принадлежит вам. Но дело представляется мне столь серьезным, что я вынужден про shy;сить вас первым делом ответить на несколько вопросов.
– Спрашивайте – спрашивайте, что угодно!
– Вы совершили потерю. Опишите ее, назовите время и место.
– Я потеряла серебряную плетеную сумочку два дня назад между восемью двадцатью и восемью тридцатью пяти утра во время верховой прогулки в Центральном парке, прямо за музеем. Сумочка лежала у меня в правом кармане куртки; она выпала во нремя езды.
– Опишите как можно старательнее и точнее содержимое су shy;мочки.
– Там были деньги, шестнадцать тысяч четыреста долларов – сто сорок стодолларовых банкнот, остальное пятидесятки и двад shy;цатки. Еще ожерелье с платиновой застежкой из девяноста одной жемчужины разных размеров, самая крупная величиной с боль shy;шую виноградину; простое золотое кольцо с изумрудом ромбиче shy;ской формы…
– Какого размера?
– Примерно с кусочек сахара. Там были еще восемь сертифи shy;катов акций компании «Бетлеем стил» и, что для меня ценнее всего, несколько писем от друзей и деловых партнеров покойно shy;му мужу, в которых есть весьма конфиденциальные подробности.
Тем временем он, держа конверт в руке, сверялся со списком. Затем, достав сумочку из кармана, протягивал ей и спокойно говорил:
– Полагаю, вы найдете свою собственность в полной сохран shy;ности.
Женщина, вскрикнув, хватала сумочку, быстро опускалась на кожаный диван, раскрывала ее и дрожащими пальцами торопливо перебирала содержимое. Он напряженно наблюдал за нею, понимая, что подвергается риску навлечь на себя несмываемое подозрение, если чего-то не окажется на месте. Но оказывалось все!
В конце концов, подняв взгляд, она устало произносила с не shy;выразимым облегчением:
– Все цело! Все! О! Я чувствую себя так, будто родилась зано shy;во!
С холодным, ироничным поклоном он отвечал:
– Тем охотнее, мадам, вы извините меня, что я оставляю вас наслаждаться первыми счастливыми часами детства в одиночест shy;ве.
И взяв со стола старую шляпу, в которой походил на искателя приключений, направлялся к двери. Она тут же бросалась за ним и снова взволнованно хватала его за руки.
– Нет-нет, постойте. Вы не уйдете, пока не скажете мне сво shy;его имени. Как вас зовут? Вы должны назвать мне свое имя! Он весьма холодно отвечал:
– Мое имя ничего вам не скажет. Я пока что неизвестен. Я всего-навсего бедный писатель.
Она, разумеется, видела по его отрепьям – костюму, который был в данное время на нем, – что человек он небогатый и не shy;светский, но видела также по тому, с каким достоинством он дер shy;жится, словно не сознает, что это отрепья, или равнодушен к это shy;му, что ему присуще некое гордое величие души, не нуждающее shy;ся ни в каких внешних атрибутах. И говорила:
– Раз вы бедный писатель, я могу сделать для вас кое-что – предложить весьма скромную награду за вашу восхитительную честность. Вы должны принять от меня вознаграждение.
– Вознаграждение? – изумленно переспрашивал он.
– Пять тысяч долларов. Я… я… надеюсь… если вы не возра shy;жаете… – Она умолкала, испуганная его сурово нахмуренными бровями.
– Приму, разумеется, – отвечал он сурово и гордо. – Услуга, которую я вам оказал, стоит этого. Я не стыжусь получать зарабо shy;танное. Во всяком случае, лучше вложить эти деньги в меня, чем отдать их полицейским-ирландцам. Позвольте поздравить вас с тем, что вы сделали для будущего искусства.
– Я так рада… так счастлива… что вы их возьмете… что они вам помогут. Не придете ли вечером к обеду? Я хочу поговорить с вами.
Он принимал приглашение.
Перед его уходом они получали возможность разглядеть друг друга получше. Он видел, что для женщины она высоковата, рос shy;том около пяти футов шести-семи дюймов, но производит впечат shy;ление более высокой. Что у нее густая грива белокурых волос с ры shy;жеватым оттенком – пожалуй, цвета очень светлого янтаря. Воло shy;сы бывали плотно уложены на голове, слегка напоминали литой или кованый металл и переливались мерцающими искрами.
Они покоились, словно массивная корона, над небольшим, изящной лепки лицом, необычайно, но не болезненно бледным, от неприятной экзотичности его избавляла живая, по-мальчише shy;ски непринужденная мимика, улыбка, напоминающая блик зо shy;лотистого света на небольших, пухлых, невероятно чувственных губах – бойкая, змеящаяся, она обнажала маленькие, молочно-белые, но слегка неровные зубы. Лицо большей частью бывало застывшим в напряженной, несколько забавной серьезности. Разговор ее бывал по-мальчишески прямым, искренним, говоря, она то серьезно смотрела на слушателя, то задумчиво отводила глаза в сторону; однако в заключение каждого высказывания ее ясные голубовато-серые глаза, обладающие кошачьим блеском и юркостью, искоса обращались украдкой на лицо собеседника.