— Я уверена, что наша малышка станет самой счастливой.
Уильям, улыбаясь, повернулся к ней. Его проникновенный взгляд сочетал и гордость, и какую-то необъяснимую нежность.
— Надеюсь, мы сможем дать ей всё, о чем она мечтает. — Он произнес эти слова с очевидной серьёзностью, в его тоне звучала решимость, которая вела его вперед во всех свершениях.
— Да, но это не только о материальных вещах, — с лёгкой улыбкой ответила Виктория, её глаза блестели от эмоций. — Главное — это любовь и поддержка, которые мы сможем ей подарить.
— Ты права, — кивнул Уильям, его выражение лица сделалось мягче. — Мы должны создать для неё мир, в котором будет царить радость и спокойствие, что бы ни происходило за его пределами.
Виктория, с нежностью смотря на него, сказала:
— Я верю в нас, в то, что мы сможем преодолеть любые преграды. И даже если жизнь нас замучает, у нас всегда остаётся друг друга и наша любовь. Это, я думаю, и станет основой её счастья.
Уильям, ощутив прилив тепла, протянул руку, нежно коснувшись её руки.
— Мы справимся, — тихо прошептал он. — Я обещаю тебе это.
Сигнал светофора загорелся зеленым, и Уильям Райт, слегка кивнув своей супруге, вернул внимательный взгляд к дороге. Он чувствовал, как ночь наполняется шорохами и светом, а его сердце было спокойно. Автомобиль мягко скользил по асфальту, и Виктория, сидящая рядом, продолжала говорить о мечтах для их дочери. Уильям слушал, утопая в её нежном голосе.
Несколько километров спустя Райт готовился выполнить поворот на следующую улицу. Ситуация казалась безоблачной. Он начал поворачивать, но внезапно его внимание выстрелило в холодной панике, когда он заметил приближающийся мусоровоз. Его огромные колеса, крутящиеся с угрюмым свистом, мчались с устрашающей скоростью, и Уильям осознал, что даже его многолетний опыт не сможет предотвратить неизбежное.
Спустя мгновение — жесткий, оглушающий удар, как гром среди ясного неба. Легковой автомобиль резко сотрясся, и контроль был утерян. Уильям запомнил, как его голова с силой ударилась о боковое стекло, а мир вокруг превратился в размытые цвета и звуки. В его глазах наступила темнота, и он моментально потерял сознание. Автомобиль переворачивался, словно акробат, летящий через воздух, сцепивший одно с другим в хаосе. Раздался треск разлетающихся стекол, осколки разбились о металл, наполняя салон льющейся сталью и стеклом. Лицо Уильяма покрылось кровью и ранами — его тело, казалось, больше не слушалось его, а страх заполз в сердце, оставляя только ужасающий холод.
Среди гремящих звуков слышался детский, пронзительный плач. Виктория, преисполненная материнского инстинкта, старалась защитить свою дочь. Боль пронзала её тело, как острый нож, но она сдерживала крик. Её сердце билось в ритме страха и любви, когда она инстинктивно потянулась к малышу, накрывая её своим телом, как щитом. И вот произошло то, что могло бы затормозить все: автомобиль столкнулся с массивным столбом фонаря. Резкий тормоз и мгновенное за мерцание — транспортное средство остановилось, оставляя за собой непрямую линию из поврежденного металла и обломков, сохранившихся в асфальте.
Мусоровоз, казалось, не заметил своего жестокого столкновения: брутально отъехал от места аварии, оставив только лёгкий вздох ночи и разрушения. На асфальте остались лишь следы несчастья — разбросанные осколки стекла, детали автомобиля и утерянные мечты, покинутые в мгновение ока.
Низкорослый мужчина с округлым животиком и лысиной на голове шагал по темному тротуару, зажатой между зданиями. В его руке была сигарета, дым которой медленно вился в воздух, создавая иллюзии спокойствия после долгого рабочего дня. Он легко вдыхал аромат табака, а затем, с облегчением, выдыхал облачка дыма — это было его единственное утешение, когда мысли о рутине и стрессах наваливались, как тучи перед бурей.
В процессе очередного вдоха в его уши долетел до боли знакомый звук — удаленный плач ребенка. Сначала он попытался отмахнуться от него, решив, что это всего лишь его воображение. Возможно, это писк доносился из одного из окон соседнего дома, который находился неподалеку. Но, шаг за шагом продвигаясь по маршруту, он вдруг осознал, что плач становится всё громче и настойчивее. Утешительный аромат табака теперь перемешивался с чем-то резким — запахом бензина.