И он поступил вполне радикально, по-большевистски.
На следующий день приехали красноармейцы и тщательно заминировали церковь по заранее рассчитанной схеме, а затем взорвали её по всем правилам сапёрной науки.
Но видно с кирпичом и скрепляющим раствором в 19-м веке было всё нормально, потому что произошло нечто совсем уж необъяснимое. Ибо церковь выстояла. Лишь штукатурка кое-где осыпалась, а по одной из стен пошла трещина. Всё. Больше никаких разрушений не обнаружилось.
По окрестностям опять поползли слухи. Однако, когда через несколько дней из столицы губернии пожаловала особая комиссия во главе со всё тем же очкастым большевиком, и с поставленной свыше задачей решить, наконец, вопрос о перепрофилировании неподатливого культового сооружения, то купол церкви в тот момент, когда члены комиссии находились внутри здания, обвалился, погребя под собой весь контролирующий орган в полном составе. Никто не выжил!
С тех пор церковь оставили в покое. Вернее то, что от неё осталось. А в результате всё получилось именно так, как у нас обычно бывает. То, что было - уничтожили, своего, нового так и не создали, ну, а стереть священные останки с лица земли, чтобы хоть не напоминало о былом - тоже не смогли.
Только трупы кругом.
В огороде на заднем дворе Алекс накопал картошки и лука. В доме нашлась соль и прочие пряности. На кухне обнаружил посуду, ложки и вилки, сковородки и кастрюли. Ничего не пропало. А вот электричества не было. Зато отыскались две керосиновые лампы и канистра с керосином. В колодце имелась чистая вода, удобства во дворе никуда не делись, а стол и стулья так никому и не понадобились.
Ранецкий нажарил картошки с луком, достал остатки дорожной еды, нашёл в погребе запасы самогона, неиспользованные ещё после поминок по Сергею, и сел поужинать на свежем воздухе. С одной стороны, он планировал работы по дому и на кладбище, с другой - учитывал присутствие оживших покойников, ну, а с третьей, допускал наличие яйца, чёрной курицы и древнего ворона. Слишком много обстоятельств - подумал Сашка, и тут же увидел, как со стороны леса к нему кто-то приближается.
- Пожрать не дадут! - возмутился Ранецкий, и пошёл в дом за карабином. Зарядив его, он сел за стол, и продолжил ужин, замахнув для смелости соточку дяди Сэма.
Приглядевшись повнимательнее, Алекс понял, что это не приведение и не оживший труп. Это была типичная крестьянка, годами далеко за сорок, в типичной крестьянской одежде и такой же внешности. Узнать в ней знакомую глуховчанку с такого расстояния не удалось, и Сашка стал ждать её прихода, ибо был уверен, что мимо она не пройдёт. Так и вышло. Женщина остановилась возле калитки.
- Добрый вечер!
- Здравствуйте, красавица, проходите. Разделите мой скромный ужин.
- Спасибо за красавицу! - женщина слегка смутилась. - Вот только не пойму, кто вы. Дом Соколовых-то мне знаком, а вот кто вы им?
- А вы проходите. Может вблизи и узнаете. Я ведь здесь не посторонний.
Женщина зашла во двор и подошла к столу.
- Присаживайтесь! - Санька галантно подвинул стул. - Проголодались?
- Да не откажусь, - ответила селянка, всё пытаясь идентифицировать Ранецкого.
- Выпьете?
- С удовольствием.
Пока Сашка раскладывал еду и разливал самогон, женщина всё время изучала его, а потом вдруг шлёпнула себя по лбу.
- Ну, конечно, кто ж ещё? Вы - Александр, внук бабы Ани.
- Прямо в десятку! - обрадовался Ранецкий, ибо тоже узнал женщину.
Это была Лариса. В те времена ей было лет шестнадцать, и жила она на несколько домов ближе к кладбищу. Точно!
"И, по-моему, я ей нравился!" - радостно констатировал внук бабы Ани. - "Теперь ей нет и сорока, а выглядит на шестьдесят. Вот, что с женщинами делает сельское хозяйство".
- А я вас тоже узнал!
- Да ну?
- Вас, красавица, зовут Лариса!
- Точно! - красавица залилась краской, и, чтобы снять смущение, схватилась за рюмку. - Со свиданьицем!
- За вас, Лариса! - поддержал тост Ранецкий. Хотел добавить: Петровна, но не стал. Пусть остаётся красавицей Ларисой. Ей это обращение, судя по всему, очень даже понравилось.
- Приехали посмотреть: что и как? - поинтересовалась красавица Лариса.
- Да, - кивнул Алекс. - Могилки подправить, дом подремонтировать. Поживу немного. От городской суеты отдохну.
Лариса посмотрела на Алекса и кивнула головой. Потом она той же головой покачала по поводу чего-то. А далее, упёршись подбородком в кулак, она задумалась о чём-то своём, чисто женском. Морщины на лице её разгладились, глаза вдруг стали васильково-синими, а из под платка кокетливыми пружинками стали выбиваться светло-каштановые волосы. С рыжиной. В это мгновение Лариса Петровна стала вдруг выглядеть на свои тридцать девять с половиной.
Алекс улыбнулся, понимая, что мысли в голове очень часто влияют на внешность. Особенно у женщин. Осталось догадаться, о чём думала красавица Лариса в этот краткий миг.
Сначала, Лариса Петровна хотела что-то сказать, но промолчала. Потом, ей захотелось о чём-то спросить, но она не решилась. А далее, заметив, как Ранецкий смотрит на неё, смутилась ещё больше, и Алекс предложил выпить ещё. Лариса Петровна согласилась.
Выпили понемногу. Потом ещё. И ещё. Когда красавица Лариса опьянела, она прекратила смущаться, и пристально посмотрела на Сашку.
- Угостите сигареткой!
Закурив, она всё-таки задала вопрос, который весь вечер вертелся у неё на языке. Но вопрос этот предназначался не Ранецкому, а так, вообще.
- До сих пор не понимаю, как можно умереть от любви?!
Алекс пожал плечами. Лариса Петровна была пьяна, а спорить и дискутировать с пьяными женщинами, Ранецкому не позволял один из основных его жизненных принципов.
- Я понимаю, когда умирают от горя неразделённой любви, - продолжала Лариса, - или, когда тебя бросает любимый человек. С этим всё ясно. Но, как можно любить мужчину, заниматься с ним этим самым сексом, а потом взять, и умереть от наслаждения. От оргазма. - Лариса Петровна смотрела на Ранецкого пьяным взглядом. - В голове не укладывается.
- Сердце не выдержало, - ответил Алекс, - и до него, наконец, дошло, что диагноз, то есть причина смерти Анастасии Соболевой, известен в Глуховке всем, от мала до велика. И, что причина её смерти есть Сашка Ранецкий - тоже знают все. И это надо учитывать.
- Так бывает! - выдавил из себя убийца Насти. - Очень редко, но бывает.
- Счастливая она, твоя Настя! - с надрывом проговорила Лариса Петровна, и разрыдалась.
- Кто знает? - неопределённо пробормотал Саша Ранецкий.
Сквозь обильно бегущие слёзы, сквозь спазмы и сопли, Лариса Петровна произнесла фразу, которую Алекс уже какое-то время ожидал от красавицы Ларисы:
- Да я бы всю свою грёбаную жизнь отдала, чтобы умереть вот так, как Настя. Налюбилась бы всласть с милым-любимым - и на погост! - Лариса посмотрела на Алекса. - Что ещё женщине надо?
- Не знаю. Я ведь не женщина.
- Нальёшь ещё? - спросила тётя Лариса, ибо теперь выглядела на свои шестьдесят.
- Пожалуйста. - Сашка потянулся к бутылке. - Могу и с собой дать.
- Добрый ты человек, Саша! - искренне произнесла пьяная Лариса Петровна.
- Это тебе со стороны так кажется, - Алекс наполнил рюмки. - За Настю!
- Пусть земля ей будет пухом! - добавила Лариса.
Похрустев лучком, чесночком и редиской Лариса Петровна продолжила:
- К Настюше нашей пол района сваталось, даже из райцентра. Можешь себе представить, сын ихнего Первого секретаря сватов присылал. Золотые горы обещал. Мол, принцессой будешь у меня ходить. Не знаю, может она и согласилась бы на принцессу, но тут появился ты. Увидела родимая тебя, и всё - любовь с первого взгляда. Это она мне в тот день днём рассказала, когда вы с ней на речке купались вместе.