— Когда это я успел перейти вам дорогу? — изумился я, пытаясь вспомнить хоть что-то, что объясняло бы слова советника.
Тот несколько мгновений разглядывал меня в молчании, потом покачал головой.
— О двух студентах, избежавших блокады, мне сообщили в тот же день, когда случилось превращение в химер. К сожалению, кроме того, что парни были в форме Академии, свидетели ничего не смогли вспомнить, даже ментальное давление не помогло. Тогда я предположил, что виной была перегрузка дикой магией — она всегда случается там, где появляются химеры, и у выживших порой временно плавит мозги. А еще я предположил, что эти студенты бежали так быстро, что каким-то чудом смогли обогнать блокаду. В конце концов, чего только не бывает. Больше никаких превращений в химер не происходило, так что тревожить Академию из-за двух бегунов я не стал. Тем более что в тот же день случилось землетрясение, полностью разрушившее гнездо Древнего, за которым я следил уже несколько месяцев, надеясь поймать Первого Посвященного. Так что мне стало не до студентов.
— Первый Посвященный? — переспросил я. — Кто это?
— Человек, первым услышавший голос Древнего, ответивший на его призыв и ставший для него самым крепким якорем в нашей реальности. Учитывая, что случилось это много лет назад, этот человек уже совсем не человек. У меня были основания полагать, что скоро он появится в гнезде под столицей, но из-за тебя план, на который я потратил несколько лет, сорвался.
— Вините Госпожу Магию, — сказал я. — Это была ее идея.
— Теперь виню, — согласился советник, во второй раз недовольно глянув на потолок. И я уловил, как где-то далеко, на самом пределе слышимости, женский голос возмущенно фыркнул. — Изначально я не знал, что в разрушении гнезда участвовал именно ты. Когда мне сообщили об этом, можешь представить мою реакцию. Столько тщательной подготовки — а потом пришел невежественный мальчишка и все поломал!
— Вы решили убить меня именно поэтому?
— Поэтому. А еще потому, что ты выдернул меня во владения лисы, прервав очень важную встречу.
— Я выдернул⁈ Ну тут-то я вообще не причем! Это был один из подопечных лисы, призрак.
— Без тебя у него ничего бы не получилось. Никакому призраку не под силу протащить через пространственные порталы мага моего уровня против его воли.
— Но я никак не участвовал в его вызове. Я просто стоял там.
— Этого достаточно.
— Не понимаю, — произнес я растеряно.
Советник вздохнул.
— Любое, самое малое, присутствие божественного искажает законы реальности. Ты стоял рядом — и этого хватило… Я читал донесения с описанием твоих приключений, причем, как догадываюсь, далеко не всех. Так вот, даже из этой урезанной картины мне стало понятно, что только четвертью крови амранов это все объяснить нельзя.
— Вы давно начали догадываться, что я могу быть посланником богини?
— Давно — понятие относительное. Пожалуй, с тех пор, как мне сообщили, что камней у тебя на самом деле девять или десять и что ты способен превращать одну стихию в другую по своей воле.
— Профессор Яндре, — пробормотал я. Никто, кроме наставника, про стихии не знал. Тут же мне вспомнился и его неожиданный отъезд. — Он вам сообщил, да?
Советник чуть улыбнулся.
— Но почему вы упомянули мою способность манипулировать стихиями как нечто особенное? Разве не каждый маг может это делать, если только сумеет правильно настроиться?
— Яндре это тебе именно так объяснил? — советник хохотнул. — Ну он хитрец! Нет, вовсе нет. Люди в принципе не могут менять свои стихии; что им дано от рождения, то дано. Это могут боги — и те, кому они даруют такую способность.
Я вновь вспомнил все частные уроки, которые проводил со мной профессор Яндре, и при этом ни разу даже не заикнулся про их оплату. Значит, оплата была, только с совсем другой стороны.
— Он проверял меня по вашему приказу?
— Да.
— Получается, вы уверились, что я посланник богини, и, несмотря на это, решили меня убить?
— Почти уверился, — уточнил советник. — Некоторые сомнения у меня, конечно, оставались… Рейн, ты хоть понимаешь, что ты — просто ходячая катастрофа? Ты как пылающий факел в лесу во время великой засухи — одно неверное движение и начнется пожар. Еще раз — я изучил твою биографию. Ты, похоже, понятия не имеешь, что делаешь, но все, к чему прикасаешься, ломается или меняется, и не скажу, чтобы к лучшему.
Как по мне, так мое участие меняло все исключительно в самую хорошую сторону, но я решил не спорить. У меня был и другой аргумент, более веский.
— Разве то, что вы сказали, оправдывает убийство избранника Пресветлой Хеймы?