— Рейн, ты идешь? — позвала Ашу.
— Что? — я недоуменно моргнул. Оказывается, я так погрузился в мысли, что все еще стоял и смотрел вслед давно исчезнувшей лисе, в то время как остальные уже направились к деревне. — Да, конечно.
А когда догнал их, вдруг осознал, что что-то не так.
— Не так? — удивленно повторила Ашу, когда я произнес это вслух. — Да вроде все как обычно…
— Нет! — возразил Сандар. — Нет, Рейн прав, я тоже ощутил какую-то неправильность, едва мы тут оказались, но не мог понять причину, поэтому ничего не говорил.
Несколько мгновений мы оглядывались и прислушивались, но и лес, и поле, на край которого мы уже вышли, выглядели вроде бы обычно. В кронах деревьев перекликались невидимые птицы. На ветру шелестели листья…
— Листья, — сказал я вслух. — Вчера почти все они были зелеными. А сейчас большинство крон желтые или красные. Как такое возможно?
— И воздух стал намного холоднее, — добавил Сандр. — У меня уже мерзнут руки.
Холод меня не тревожил, но воздух действительно был полон той острой свежести, которая мне запомнилась по ночи, когда ледяные сидхэ погрузили замок аль-Ифрит в зиму.
— Не знай я, что это невозможно, решила бы, что с момента, когда мы вошли в лес, прошло не меньше месяца, — сказала Ольха.
— Почему это невозможно? — спросил я.
На меня уставились три пары удивленных глаз.
— И куда, по-твоему, этот месяц делся? — спросила Ашу.
Я пожал плечами.
Еще с минуту мы стояли на том же месте, где застало нас осознание потерянного времени, и оглядывались по сторонам.
— Пойдем к деревне, — сказал я наконец. — Если насчет месяца верно, то нас, конечно, там уже никто не ждет, но местные хотя бы помогут нам добраться до столицы.
— Если прошел месяц, то нас искали, не нашли и уже объявили мертвыми, — пробормотал Сандар.
— Искали? — фыркнула Ашу. — Не смеши! Никто не ищет студентов, пропавших во время ночных охот. Нас списали в расход и забыли.
А я в который уже раз подумал о том, что не понимаю, почему в Империи, для чьей защиты необходимы маги, их жизни ценятся так мало. Почему вообще все жизни ценятся так мало, вопреки провозглашаемой Церковью цели о выживании и процветании человечества.
Мы продолжили идти к деревне. Вскоре за очередным полем показались первые дома. До них осталось не более ста шагов, когда меня опять окатило ощущением неправильности, еще более сильным, чем прежде.
— Стойте! — велел я, и через мгновение пояснил: — Слишком тихо. Ни в одной деревне посреди дня не будет так тихо.
Это я хорошо помнил по деревне Шанны — даже ночами, когда люди спали, скотина в загонах порой беспокоилась, мыча или блея; время от времени взлаивали собаки. А уж днем полная тишина была тем более недостижима. Но сейчас я слышал именно ее.
Некоторое время мы стояли, вглядываясь в пустоту между домами и вслушиваясь в отсутствующие звуки.
— Может быть, все собрались на площади перед домом старосты? — предположил Сандар.
— И животных тоже с собой захватили? — сказала Ольха, явно пытаясь превратить обмен фразами в привычную беззлобную перепалку, но по ее напряженному виду было понятно, что душа у нее не на месте.
— Да демоны их съели, чего тут думать! — фыркнула Ашу. — Вы же помните, что за тварей мы видели в болотах?
Да, Могильные Гирзы вполне могли опустошить всю деревню. Даже одна могла бы, а нам встретились три.
— Кто из вас знает, а лошадей Могильные Гирзы тоже едят? — спросил я, потому что ни в какой из прочитанных мною книг этот момент не упоминался. Если наши лошади не были убиты тут вместе с людьми, а разбежались, то был шанс поймать их в полях. После удобства езды верхом мне совсем не хотелось возвращаться в столицу на своих двоих. И это не говоря уже о времени, которое такой пеший путь займет…
— Я не знаю, — протянула Ольха, — никогда этим не интересовалась… — А потом она негромко вскрикнула и вытянула руку вперед: — Вот и люди! Все в порядке, самые обычные люди! Уф! А вы сразу ужасы напридумывали!
Я посмотрел туда, куда она показывала. Да, действительно, из одного из дальних домов вышло несколько человек и остановилось у открытых ворот. С такого расстояния я не мог различить черты их лиц, но в целом они выглядели вполне обычными людьми, вполне обычными бедными селянами — в старой, выцветшей, кое-где заштопанной одежде. И двигались они тоже как нетренированные селяне, а не как существа, привыкшие сражаться и убивать. Вот одна из них — судя по росту и фигуре, совсем еще молоденькая девушка, приветливо помахала нам рукой.