— Не пытайся, только голова заболит, — небрежно заметил советник, очевидно, уловив изменение в моей магии. — Сырая сила тут не помощник, без правильных навыков у тебя ничего не получится.
А потом, как уже было прежде, когда советник допрашивал меня на территории клана аль-Ифрит, реальность будто сдвинулась и мое сознание заполнила пустота.
— Итак, ты решил вернуть миру «правильность»… — произнес советник задумчиво. На мой взгляд, так слишком задумчиво. И продолжил: — Все божественные посланники и аватары приходили именно для этого… Ты… Какое отношение ты имеешь к Пресветлой Хейме?
— Ну вот, и этот туда же, — пробормотал я. Пустота требовала говорить правду, и мое бормотание тоже было правдой, хоть и не являлось ответом на вопрос.
Хм… Возможно, ментальным воздействием можно было как-то манипулировать?
— Отвечай на вопрос, — велел советник. Пустота сдвинулась, надавила, и я заговорил прежде, чем успел решить, что именно мне будет выгоднее упомянуть, а о чем стоило бы промолчать:
— Понятия не имею. Может быть, я ее посланник, может быть, и нет.
Увы, оказалось, что при прямых четких вопросах манипуляция ментальным давлением была невозможна…
— Значит, у тебя все же есть основания полагать, что ты можешь быть этим посланником? — глаза у советника загорелись, как у охотника, вставшего на след добычи. — Какие именно?
— Мне во всем слишком везло, — сказал я. Слова звучали будто сами по себе, как бы сильно я ни пытался свою речь контролировать. — Так везло, что это походит на божественное вмешательство. Я невредимым прошел Гаргунгольм и сумел из него выбраться. Я подчинил своей воле Корневую Башню. Я убивал демонов и монстров. Я обладаю даром этера. Во время инициации я получил бы одиннадцать или двенадцать камней, если бы только кто-нибудь додумался заранее установить их внутри башни. А еще я видел двенадцать горных пиков, покрытых изумрудной зеленью, плывущих над облаками, и слышал зовущий меня женский голос…
— Ты слышал именно ее, Пресветлую Хейму? — перебил меня советник.
Я моргнул, напряг память.
— Думаю что да, ее. А кто еще это мог бы быть?
— Мало ли… — отозвался советник, но других вариантов не предложил. — Расскажи насчет своих двенадцати камней, — велел он затем и очень внимательно, не перебивая, слушал о том, как моя магия напитала обычный десяток кристаллов и как мне пришлось скидывать ее излишки под землю.
— Колодец в полмили глубиной, доходящий до подземной реки, — повторил мое описание советник, потом криво улыбнулся. — Ну что ж, раз мы так мило беседуем, то и я тебе кое-что скажу. Создание подобных подземных проходов забирает куда больше силы, чем работа с воздухом, огнем или водой. Кроме того, как ты сам сказал, даже на десятом кристалле поток дикой магии не достиг максимума… Это не двенадцать камней.
— А сколько?
Советник пожал плечами.
— Четырнадцать? Пятнадцать? Двадцать? Так или иначе, это куда больше, чем дано вместить человеческому телу без божественного вмешательства.
— Значит, вы тоже думаете, будто я посланник богини?
Тот хмыкнул.
— Это единственный вариант. Будь ты женщиной, мог бы еще оказаться ее аватаром — уровень силы у всех аватар зашкаливал даже до осознания своей божественности — ну а мужчина может быть только посланником.
Я непроизвольно поморщился.
— Что? — тут же спросил советник. — Чем ты недоволен?
— Не желаю никому служить! — я прекрасно понимал, что в моей ситуации идея остаться в стороне была нереалистичной и даже наивной, но советник все еще продолжал давить, заставляя говорить правду.
— Да, я помню, ты и в прошлый раз заявил нечто подобное. Как забавно. Неужели Хейма ошиблась в своем выборе? — благоговения в отношении богини в голосе советника не было. Впрочем, и негатива тоже.
— Богиня может ошибаться? — тут же спросил я.
— Конечно. Никто из богов не безупречен и не всемогущ.
Вот ведь. Идея, что со мной Пресветлая Хейма совершила ошибку, не нравилась мне так же сильно, как и идея, что я являюсь ее посланником.
Советник несколько мгновений ни о чем не спрашивал, продолжая изучать меня — явно решая, как он сможет использовать новую информацию. Да уж, пиетета перед божественным в нем не было даже на ломаный медяк.
А я думал о том, что дурного или полезного может принести мне повышенное внимание правой руки императора. А еще о том, как быстро он сделал вывод, что я могу оказаться божественным посланником. Неужели всего лишь благодаря нескольким словам, проскользнувшим в моей речи? И слова-то ведь были не совсем мои, я всего лишь повторил то, что сказала «душа города».