Сам демонический импринтинг означает, по сути, очень глубокую эмоциональную привязанность и практически абсолютную верность. Но не путайте это с романтической любовью, как раз с ней импринтинг не имеет ничего общего. Скорее его можно описать как очень сильную родственную любовь, вплоть до самоотречения.
Наши книжники предполагают, что знаменитая черная иерархия демонов построена на чем-то подобном, только вызванном искусственно…
Еще и импринтинг! Я поежился. Нет, я категорически отказывался от сомнительной чести «запечатляться» на кого бы то ни было!
А вдруг… уже?
Я вскинул руку.
— Господин старший дознаватель, а что может спровоцировать такой импринтинг у демонических полукровок? Особенно если они уже прожили полтора-два десятка лет без него.
Дознаватель кивнул.
— Как ни странно это прозвучит, но доброта. Доброе отношение, особенно если прежде жизнь полукровки была наполнена страданиями и лишениями, может с легкостью вызвать демонический импринтинг на того, кто проявил эту доброту.
Я судорожно попытался припомнить, кто и когда проявлял доброту ко мне. Чем, кстати, доброта отличалась от просто хорошего отношения?
Кастиан, сидевший рядом, пихнул меня локтем в бок и когда я посмотрел на него, прошептал:
— Держи лицо.
Точно. Меня так встревожил рассказ дознавателя, что я забыл себя контролировать.
Дознаватель наше перешептывание заметил и произнес успокаивающим тоном:
— Демонический импринтинг возможен только у полукровок и квартеронов. Уже с третьего поколения человеческое наследие перевешивает, и от демонического предка остаются только некоторые особенности магии и любовь к сражениям. Она, кстати, характерна для потомков всех видов демонов.
Похоже, мой чрезмерный интерес дознаватель списал на то, что я, как признанный кланом бастард, только недавно узнал о своем демоническом наследии и, естественно, заволновался.
— Не будет у тебя никакого демонического импринтинга, — категоричным тоном сказал Кастиан, когда мы вернулись домой, на двери загорелся один из последних артефактов защиты от подслушивания и я, наконец, озвучил то, что меня так встревожило.
— А тебе откуда знать? — возразил я. — Может, он уже есть?
— Да ну? И на кого?
— На… На Аману? — тут мой голос прозвучал неуверенно. Она, конечно, всегда хорошо ко мне относилась, но было ли это тем, что считается добротой? Я все еще иногда путался с нюансами человеческих эмоций.
— Дознаватель сказал, что романтическая любовь не считается, — отрезал Кастиан.
— А чего ты взял…
— Ну я ж не слепой. Вы с Аманой вокруг друг друга столько времени танцевали. Потом, правда, что-то случилось… Так или иначе, импринтинг тут точно не при чем. Думаю, если он у тебя был, то в раннем детстве, на родителей или, там, мамок-нянек, уж не знаю кто тебя растил.
Этого я тоже не знал.
— Помнишь, дознаватель сказал, что время импринтинга сдвигается, только если у полукровки было тяжелое детство, если он много страдал? — продолжил Кастиан. — Это точно не про тебя.
— Почему это?
— У тебя очень стабильная психика. Даже слишком. У людей, у которых было тяжелое детство, так не бывает. Ну и поведение у тебя тоже не такое, как у много страдавшего человека.
— Ты так хорошо в этом разбираешься?
— Разбираюсь, — Кастиан кивнул. — Меня этому учили. Если бы не твоя склонность к одержимости, я бы никогда не поверил, что в тебя есть даже четверть демонической крови.
— Может, дело в том, что я просто забыл обо всех своих страданиях? — предположил я. — Поэтому и характер стал спокойным? Вряд ли тебя учили разбираться в душах людей, потерявших память.
Кастиан немного подумал, потом покачал головой.
— Нет, все равно вряд ли. Личность формируется прошлым опытом, и твоя личность — вот она, полностью сохранившаяся. Горе и боль травмируют душу. Будь твое прошлое ужасным, ты бы стал совсем другим человеком.
Ну…
Пожалуй, это звучало логично.
Глава 17
— Кащи придумал, — сообщил мне Теневой Компаньон, едва я достал его из шкафа. Плотные шторы на окне мы, как обычно, задернули наглухо и подложили под дверь плотную тряпицу, чтобы неестественно-яркое магическое свечение не привлекло ненужного внимания. — Кащи знает, как позволить человеку призывать его с любого расстояния.