Я не знал, кого именно убила магия Бинжи, и не особо хотел узнать — у меня имелось столько собственных секретов, что чужие привлекали мало. Но если я был прав, то подростку следовало придумать стройную и внутренне непротиворечивую историю вместо тех подозрительных фраз, которые он мне выдал.
— Что случилось потом, после инициации? — спросил я. — Как ты здесь оказался? В четырнадцать лет ты вообще не должен был стать студентом Академии — в таком возрасте сюда просто не берут.
— Раньше не брали, — возразил он. — А сейчас им все равно. После инициации я добрался до Ольно — это небольшой городок на северо-западе. Я не знал, что мне делать, но надеялся… думал, может, кто-нибудь из местных магов возьмет меня в подмастерья…
— Ты обратился в магистрат того городка? — спросил я.
— Не совсем, — Бинжи замялся. — Я не хотел… Хотя потом все равно там оказался. Когда они узнали, что у меня прошла стихийная инициация и что я не принадлежу никакому клану, то обрадовались. У них, оказывается, других молодых магов не было, а из столицы требовали прислать хоть кого-нибудь. В магистрате мне рассказали про декрет императора и сказали, что отправят меня учиться, хочу я того или нет. Возраст студентов в декрете не ограничивался, поэтому в Академию меня взяли.
Точно, я же сам читал приказ императора — никаких упоминаний возраста магов там действительно не имелось. Случившееся с Бинжи — его настолько ранняя стихийная инициация — было редчайшим исключением, и подобную вероятность, составляя указ, просто не приняли во внимание.
Странно, что я сразу не понял, насколько Бинжи младше всех остальных — он ведь был и невысоким, и узкоплечим, и костлявым, и лицо у него все еще казалось немного детским. Но мне никогда бы не пришло в голову, что декан первого курса — или кто там занимается приемом новичков — додумается записать четырнадцатилетку в ряды тех, кто совсем скоро станет боевыми магами.
К коменданту я заглянул на следующий день. Его кабинет располагался на первом этаже, рядом с кладовками, и оказался весьма востребован: на пороге открытой комнаты толклись три студента и о чем-то горячо спорили с ее хозяином. К тому времени как я подошел ближе, спор закончился и студенты, судя по всему, оказались в нем победителями.
Потом они заметили меня и триумфальное выражение сползло с их лиц, сменившись уважением и опаской. Приветствие они сказали практически хором и поклонились так низко, будто бы я был главой важного клана, а не таким же студентом, как они сами. Я кивнул в ответ, подумав, что, во-первых, их лица были мне совсем незнакомы, а во-вторых, такое чрезмерно-почтительное отношение вряд ли продлится долго. Самое большее месяц. Потом шок прошедшей трагедии и едва не случившейся куда большей катастрофы сгладится.
Впрочем, эти рассуждения не означали, будто через месяц я собирался уйти в тень…
— А, Рейн, наш спаситель, — при виде меня комендант расплылся в слащавой улыбке. Я вежливо улыбнулся в ответ, закрыл за собой дверь, подвинул стул ближе к столу коменданта и без приглашения сел. По лицу хозяина кабинета скользнуло недовольство, но уже через мгновение оно приняло прежнее приветливое выражение.
— Не мог не услышать горячий спор, кипевший тут до моего прихода, — сказал я. — Что случилось?
— А! — комендант махнул рукой. — Отказываются селиться в той комнате… ну, в той самой, — с болезненной гримасой он ткнул пальцем наверх.
— Где случилось жертвоприношение? — уточнил я, и он кивнул. — Почему отказываются?
Комендант всплеснул руками.
— Вот и я о том! Отличная комната! Вся кровь уже отмыта, мебель заменена, защитные заклятия обновлены и даже усилены по сравнению с тем, что было. Но нет, суеверные деревенщины боятся. Им уже успели рассказать о том… о том у-убийстве, и вот…
Судя по заиканию, сам комендант тоже не согласился бы поселиться в означенной комнате.
— То есть эти парни приехали совсем недавно? — спросил я.
— Третьего дня.
Что ж, это объясняло незнакомые лица. А обо мне им, значит, уже успели рассказать.
— Собственно, я пришел к вам по причине, косвенно связанной с этой, — я тоже ткнул пальцем вверх, — комнатой.
— О, что такое? — комендант заметно всполошился. — Неужели с ней действительно какой-то непорядок? Демонические эманации? Или проклятие? Или…