— Это безумие, — пробормотал я. — Он что, сам не понимает? Не видит, что творится в стране?
Амана вздохнула.
— Император одержим идеей оставить престол своему собственному ребенку, а не двоюродным племянникам. Но он бесплоден. Далия ведь рассказывала тебе о проклятии, лежащем на императорском клане?
Я кивнул.
— Так вот, от жены у него детей нет, но его величеству внушили мысль, будто проклятие удастся преодолеть, если только он встретит женщину с «правильной» магией. И вот он уже который год перебирает подходящих кандидаток, а казна все пустеет и пустеет.
Я задумался. Ну это хоть как-то объясняло поведение императора, пусть и не оправдывало. Правителем он все равно был никудышным.
— «Правильной» магией — это такой, как у аль-Ифрит? — спросил я. У Далии с Хеймесом родилось четыре ребенка, так что проклятие они успешно преодолели. — Не было бы тогда логично взять в фаворитки аль-Ифрит?
Амана кивнула.
— Было бы. Император действительно пытался ухаживать за несколькими девицами из нашего клана.
— Как понимаю, безуспешно?
— Верно. Ни в одну из этих девушек он влюблен не был, а без влюбленности Искра не загорится и взаимности не будет. А вступать в связь без любви ни одна аль-Ифрит не захочет — наша магия для нас важнее любых милостей.
Я отвел взгляд — все это я помнил по нашей с Аманой печальной истории.
— И что, император смирился с отказом?
— А что ему оставалось? — Амана слегка удивленно пожала плечами.
— Не знаю. Человек он, как понимаю, не особо хороший. Не пытался их заставить?
— Только глава клана обладает полной властью над своими людьми, император им приказывать права не имеет. Ну а Хеймес никогда бы не пошел на то, чтобы подобное приказать и тем самым заставить кого-то из наших потерять магию… Император все же не настолько глуп, чтобы откровенно злить Старшие кланы — а попытайся он, например, благородных девиц похитить и силой заставить стать своими любовницами, такое злоупотребление властью разозлило бы всех. Мы и без того недовольны поведением его советника, недовольны постоянной нехваткой денег в казне… Недовольны очень многим.
Я задумался о том, сколько реальной власти было у императора, вернее, даже не у него, а у императорского клана, потому что император сам по себе мощной силой не обладал.
По отдельности каждый клан был слабее императорского, но кланы не собирались оставаться «по отдельности». Они создавали союзы, и они были готовы сражаться за свою власть и свои права, едва лишь ощущали намек на опасность.
— Это не кровная вражда между несколькими кланами, которая касается только их самих и немного их соседей, — продолжала говорить Амана. — В чужую вражду никто, конечно, влезать не будет. Тут уже речь заходит о линиях, которые нельзя пересекать, о глобальном балансе сил между правителем и всеми кланами. Мы знаем, что перед императорами нельзя показывать слабину — это чревато слишком плохими последствиями.
Глава 22
— Скажи, — я на мгновение сделал паузу, оглядев ярко сияющие талисманы, защищающие от подслушивания, но все же понизил голос. — Скажи, а тебе… вам с братом не приходило в голову, что для страны будет лучше, если правитель сменится?
Амана ответила не сразу.
— Я не буду говорить об этом, — сказала наконец. — Пока не буду.
Я моргнул. Ее слова прозвучали так, будто она не могла мне рассказать.
— Ты дала клятву молчания? — спросил я.
Амана согласно склонила голову.
Мне вспомнились давние рассуждения Кастиана о причинах того, зачем мы с ним нужны аль-Ифрит. Одна из его версий заключалась в том, что приютивший нас клан желает посадить на трон супругу своего нынешнего главы. То есть заговор против императора реально существовал? Интересно, как давно они это задумали?
— Хорошо, — сказал я и добавил: — Если что, я с удовольствием поучаствую в том, о чем ты пока не будешь говорить.
Уважения нынешний монарх мне не внушал ни капли, а вот Далия внушала. Императрица из нее получилась бы достойная — и уж она точно не стала бы тратить половину государственного бюджета на любовников, пренебрегая армией и оставляя своих подданных умирать от голода и холода у ворот столицы.
На мои слова Амана, впервые с начала моего рассказа, улыбнулась, но ничего не сказала. Помолчала, о чем-то размышляя, и улыбка с ее лица опять сползла.
— Мы не знали ни о гнездах Древнего, ни о том, что Райхан Сирота занимается их разрушением. Это… все меняет. Мы не сможем продолжить его работу, если, гм, с господином советником случится неприятность.
— Можно взять его живым и вытащить из него под ментальным давлением все детали охоты за поклонниками Древнего, и вообще все, что он знает об этом демоническом почти-боге, и только потом от него избавиться, — предложил я свой вариант.