Амана возмущенно вскинула вверх руки.
— Да откуда ж мне знать, почему⁈
— Понял, — сказал я. — Значит, ты предлагаешь ждать, пока там все не успокоится?
— Да. Какая бы часть церковников ни победила, слушать посланника богини они будут.
— Если только победителями не окажутся черные сектанты, — пробормотал я.
Амана ожгла меня сердитым взглядом.
— Это не смешно!
Я прикусил язык, не став говорить, что шутить и не думал. Нет, ну если Амана считала, что черных сектантов среди церковников быть не могло, то я очень хотел ей верить.
— И как мы узнаем, что там все успокоилось?
— У меня есть способы. Я тебе сообщу.
Какие именно способы я расспрашивать не стал, лишь кивнул.
— А что насчет поддержки кланов? Нужно ли мне пытаться ею заручиться?
Амана задумалась, потом покачала головой.
— Главное — поддержка Церкви. Если будет она, то кланы тоже никуда не денутся, как и Гильдии, как и все имперские министерства и канцелярии.
— Значит — пока просто ждать?
— Да. Просто ждать.
Амана, наконец, успокоилась достаточно, чтобы вновь придвинуть к себе тарелку и начать есть. Я, до этого в основном говоривший, что еде тоже мешало, присоединился, и некоторое время мы отдавали должное усилиям местных поваров.
Потом Амана начала рассказывать о делах в клане, о том, насколько изменилась жизнь после появления церковников. Слишком сильно в управление они не лезли, советоваться с ними приходилось только по серьезным вопросам, таким вот как принятие беженцев. В целом, после нашего с Кастианом отъезда, никаких крупных событий не произошло, а после того, как Церковь установила в корневых землях свою защиту, ни одного демона или монстра там не появилось.
Единственной новостью, да и то семейной, оказалось известие о беременности Далии.
— Мы планируем держать это в тайне как минимум до окончания Совета, — сказала Амана. — Если император узнает, что его двоюродная сестра ждет уже пятого ребенка, когда он сам никак не может породить даже одного, то он начнет вставлять палки в колеса всем нашим законопроектам.
То есть император, ко всем его недостаткам, был еще и завистлив? Я мысленно покачал головой.
Когда обед закончился и мы встали из-за стола, я подошел к Амане почти вплотную и взял одну ее ладонь в свои.
— Рейн? — она вопросительно подняла брови, чуть улыбаясь.
— Можно тебя обнять?
Взгляд Аманы стал печальным.
— Ты же знаешь, что я не могу. Моя магия…
— Да, знаю. Поэтому просто обнять. Ничего больше. Я… я очень по тебе скучал.
Амана тихо вздохнула, шагнула вперед и первая обхватила меня руками. Я обнял ее, прижал к себе.
— Я тоже по тебе скучала, — прошептала она. — Ты мне нравишься, Рейн. Очень-очень нравишься. Жаль, что этого недостаточно.
Амана планировала пробыть в столице несколько недель — столько, сколько продлится собрание Совета Старших кланов. Точного количества дней не знал никто — каждый год оно менялось в зависимости от числа и важности обсуждаемых дел. Сегодня ей еще предстояло посетить двух других глав союзных кланов, и последующие дни тоже были плотно расписаны.
В дормитории я не вернулся. В Академию тоже не пошел, хотя на какие-то занятия еще мог попасть. Вместо того отправился бродить по городу, рассматривая эти маленькие домики и величественные дворцы, эти бесчисленные узкие улочки и широкие проспекты, этих людей, таких похожих и таких разных… Не знаю почему, но вид всего этого мне не только нравился, но и успокаивал, и даже будто придавал сил.
К себе я пришел только ночью, лег было, но заснуть не смог. Устав без толку лежать, встал, забрался с ногами на подоконник, смотрел в окно на бледные звезды, а в голове теснились бесконечные мысли.
На следующий день, несмотря на отсутствие сна, я почувствовал себя лучше. Возможно, помогло принятое ночью решение как можно скорее овладеть всеми атрибутами своей магии на ее пике.
Да, отдавать силу Кащи было необходимо, чтобы не спровоцировать затор в течениях дикой магии и чтобы осваивать обычные заклинания, преподававшиеся в Академии. Но там никто не мог научить меня, что делать с моей магией на ее максимальном уровне, когда сила достигала то ли пятнадцати, то ли восемнадцати камней. Вероятно, этому меня не смог бы научить никто не только в Академии, но и во всей Империи. Разве что Райхан Сирота — но обращаться к нему я собирался только в самом крайнем случае и, естественно, только после того, как почищу память от всех намеков на заговор. Слишком уж господин императорский советник любил использовать ментальное давление.