— В Империи его боятся лишь немногим меньше, чем самого Восставшего из Бездны, так что у него точно есть силы провернуть такое — в смысле, стать новым богом для уже существующих демонопоклонников. Ну и сама символика фресок с изображением гиганта ему очень подходит — кому еще сидеть на троне из черепов, как не Костяному Королю?
Советник молчал, лишь медленно постукивал пальцами по столу. В этот раз ритм был уже другим, ломанным, неправильным, больше не напоминающим военный гимн.
— Судя по вашей реакции, это не он, — сказал я, устав ждать ответа. — Тогда кто?
— Твой вариант… теоретически возможен, — наконец отозвался советник. — В конце концов, только сам гигант, как ты его называешь, может сказать точно. Но все эти годы, когда я выискивал и уничтожал его гнезда, я придерживался совсем другой теории. Видишь ли, в человеческом обществе действительно мало что, кроме личной преданности, благодарности или страха, помешает приближенному к трону пытаться его занять, но в обществе демонов ситуация отличается. Там существует черная иерархия.
Я нахмурился, припоминая. Да, в «Демонологии» эта черная иерархия несколько раз упоминалась, но автор так и не объяснил, что она из себя представляет. Тогда, читая, я не обратил на нее особого внимания — ну иерархия и иерархия — но тон советника подразумевал, что не все так просто.
— Люди могут предать — и предают постоянно, — продолжил тот, — но демоны, те из них, кто находится внутри черной иерархии, неспособны на это физически.
— Это как клятва именем богов? — спросил я, пытаясь представить, как такая иерархия работает.
— Не совсем. У этих клятв слишком много ограничений. Поэтому, например, присяга, которую дают главы кланов каждому новому императору при его коронации, не благословлена богиней и божественным гневом при нарушении не грозит. В отличие от них демон, добровольно ставший частью черной иерархии, отдает часть своей свободы воли и часть сути тому, кто стоит на ее вершине.
— Восставшему из Бездны?
Советник кивнул.
— Да. То есть, как я уже сказал, такой демон физически не может предать. Поэтому я вижу лишь два варианта того, как Костяной Король мог бы оказаться этим «гигантом». Первый вариант — решение было не его, он всего лишь выполнял приказ бога-императора. Хотя я абсолютно не представляю, зачем бы богу-императору потребовался соперник в его божественности. Второй вариант — каким-то невероятным образом Костяной Король смог обойти все ограничения, наложенные черной иерархией. Исторические хроники говорят, что прежде это никому не удавалось.
— Хорошо. Если этот гигант не Костяной Король, то кто? — повторил я свой вопрос.
— Тварь из-за предела миров, пытающаяся стать богом.
Я вопросительно поднял брови, потому что объяснение оказалось из тех, которые мало что объясняют.
— Ладно, расскажу подробнее. Имей в виду, в книгах, доступных широкой публике, этой информации нет. Кроме того, Церковь душит все слухи, касающиеся демонических дел. Но на меня, сам понимаешь, эти ограничения не распространяются. Так вот, демоны, когда обращаются к своему богу-императору, порой именуют его «Предвечным, Древнейшим из Древних, следящим за вратами миров».
Я очень надеялся, что в этот момент ничего, кроме глубокого внимания, на моем лице не отражалось. Только что прозвучавшие слова были цитатой из древней молитвы, которую я увидел на гробнице в Городе Мертвых и которая спасла мне там жизнь. Пока что советник никак не показал, что знает о моем путешествии в это проклятое место, так что не стоило давать ему повод снова применять ментальное давление.
— «Древнейший из Древних», — повторил советник, выделив последнее слово интонацией, — а это значит, что есть и другие Древние, другие демонические боги… Вернее, еще не боги, но некие бессмертные могущественные существа.
— Еще не боги? Почему нет, раз они уже древние, бессмертные и могущественные?
— Потому что, чтобы стать богами, они должны пройти через врата, которые стережет Восставший из Бездны, и ступить в материальный мир. Только здесь, после полного воплощения, они получат настоящую божественность.
— То есть Восставший из Бездны охраняет наш мир от других демонических богов? И если однажды он не сможет этого делать, то что? Эти Древние ворвутся в нашу реальность?
— Именно. И все они будут куда более злобными, голодными и жадными, чем нынешний бог-император демонов — в конце концов, их ведь не пускали сюда целую вечность.
— То есть он — необходимое зло?
— Да, — спокойно согласился советник.
Я потряс головой.
— А что Пресветлая Хейма? Если она уничтожит Восставшего из Бездны, то охрана врат миров станет ее обязанностью?