Большое планировалось событие. Даже подозрительно большое. Хотя, возможно, контрабандисты настолько богаты, что им просто некуда девать деньги?
— Да, пойду, — ответил Кастиан недовольно — ему явно не понравилась резкая смена темы разговора, однако обсуждать мои странности и дальше он не стал.
У меня мелькала мысль о том, что контрабандисты настолько богаты, что не знают, куда девать деньги, но думал я об этом скорее в шутку.
Так вот, чем дольше Ансам показывал нам особняк своей семьи, тем лучше я понимал, что шуткой это не было.
Конечно, их богатство было богатством нуворишей, еще не умеющих представлять себя с той фальшивой скромностью, которая лишь тонко намекает на полную сокровищницу, обширные владения и могущество, но не кричит о них. Старые кланы, к слову, подобную фальшивую скромность освоили в совершенстве.
Шенги старались, конечно, и, похоже, наняли кого-то из «старой крови» помочь обставить дом и провести праздник, но собственные вкусы хозяев проявлялись то в позолоте на крышах беседок, расставленных по парку, то в золотых же цепях на ливреях слуг, то в экстравагантных закусках, которым полагалось лежать в крохотных серебряных чашечках, а не на огромных подносах…
С другой стороны, хозяева дома хотя бы не носили на каждом пальце по перстню с драгоценным камнем, как любили делать нувориши из купцов, и женщины Шенги не наряжались в полупрозрачные шелка, которые замечательно смотрелись на актрисах на сценах театров, но куда хуже — на дамах, которые хотели бы казаться почтенными.
Да уж, чего я только не перевидал за время прогулок по столице…
В общем, несмотря на некоторые детали, Шенги подготовили достойный прием.
Наша группа пришла чуть раньше остальных студентов, и, показав нам дом — длинное белое здание, напомнившее мне особняк корневых земель Дасан — именинник пригласил всех в парк, расположенный вокруг дома и ухоженный до малейшей травинки. Вот только, когда я тоже переступил порог, он тронул меня за плечо.
— Рейн, мой отец хотел бы поговорить с тобой.
Кастиан, шедший впереди, резко остановился и обернулся, с подозрением глядя на Ансама.
— Это ненадолго, — именинник успокаивающе улыбнулся мне и Кастиану. — Просто я столько рассказывал о Рейне, что отца распирает любопытство.
Что-то я сомневался, что старый контрабандист решил поговорить со мной именно по этой причине.
— Хорошо, что ненадолго, — произнес я после паузы, — мне бы не хотелось пропустить обед и уж тем более фейерверки.
— Конечно, — Ансам снова улыбнулся, и я бы поклялся, что все эти улыбки стоили парню многих часов тренировок перед зеркалом; возможно, под присмотром того самого человека «старой крови», который помогал с торжеством. Лицо Ансама, несмотря на молодость, выглядело суровым и холодным, и улыбки на нем смотрелись как нечто лишнее.
Старший Шенги ждал нас на третьем этаже, в кабинете, отделанном в темно-красных тонах и казавшимся мрачным несмотря на яркий солнечный день за окном. Глава семьи выглядел как постаревшая версия своего сына, еще более суровая и холодная, и чувствовалось, что улыбаться он никогда не пытался даже перед зеркалом с целью тренировок. Рядом с ним стояла девушка лет двадцати-пяти, в строгом костюме, бледная и холодная, очень похожая на Ансама. Едва я вошел внутрь, старший Шенги взмахом руки отослал сына, а когда тот плотно закрыл за собой дверь, девушка несколькими быстрыми движениями создала и разместила по комнате светящиеся руны от подслушивания.
— Я знаю, что ты — доверенное лицо даны Дасан, урожденной аль-Ифрит, которая сейчас находится в столице, — без всяких предисловий заговорил старший Шенги, — и имеешь к ней беспрепятственный доступ. Передай ей, что я хочу…
Девушка, молча стоявшая рядом, тихо кашлянула, и старший Шенги запнулся. На мгновение скривился. Потом его лицо приняло прежнее невозмутимое выражение, и он продолжил: — Передай уважаемой дане Дасан, что Вагар Шенги из Гильдии Вычитателей очень желал бы встретиться с ней когда ей будет удобно. И чтобы эта встреча обязательно состоялась, не забудь упомянуть, что мы знаем об ее участии в заговоре против императора.
Глава 24
Такого я не ожидал. Если старший Шенги планировал выбить меня из колеи, то мои ему поздравления — у него получилось.
Моей первой реакцией было изумление, второй — инстинктивное желание скрыть первую. Но тут я поймал себя — нет. После такого обвинения невиновный человек не останется невозмутимым.