— Нет, не так. Видишь, тут на подносе лежат глубокие ложки с раздвоенным концом? Икру положено брать ими, накладывать вот на эти деревянные круглые тарелочки и только потом с них есть.
— Икра? Я думал, это ягоды какие-то, — пробормотал Бинжи, потом нахмурился: — Почему нельзя просто взять? Зачем такие сложности? Кто это все вообще придумал?
— Исторически так сложилось, — отозвался я. Имен тех, кто все это придумал, хроники, конечно, не сохранили. — Все эти правила, касающиеся выбора столовых приборов, сейчас часть общего этикета.
— И если я этот этикет нарушу, то что? — потребовал Бинжи.
— Смотря где нарушишь. Но здесь не императорский официальный прием, слишком плохих последствий не будет. Разве что кто-то начнет коситься, кто-то посмеется, кто-то скажет что-то неприятное.
Бинжи, сильно помрачнев, отступил от стола с закусками и сцепил руки у себя за спиной. Все его прежнее восторженное удивление испарилось.
— Просто повторяй все действия за мной, — предложил я, чувствуя себя немного виноватым. Наверное, надо было сказать это все как-то мягче. — Во время обеда сядь рядом — тогда, если что, я тебя поправлю. Постепенно научишься.
Подросток бросил на меня быстрый взгляд исподлобья.
— Зачем тебе со мной возиться?
Я пожал плечами.
— Мне не сложно, а тебе в жизни будет полезно.
Бинжи, хмурясь, продолжал сверлить меня подозрительным взглядом. Интересно, эта его внезапная колючесть была нормальным явлением для четырнадцатилетних подростков? Кроме него, я знал только двух людей такого возраста, но они, во-первых, были женского пола, во-вторых, с раннего детства воспитывались с пониманием того, какое поведение допустимо, а какое нет. Так что и старшую дочку Хеймеса, и девочку из клана Шен сравнивать с Бинжи было бесполезно. Впрочем, был еще тот наследник из клана Шен, тоже подросток, но он все время молчал, так что о нем у меня определенного впечатления не сложилось.
— Пойдем лучше к пруду, — сказал я. — Ансам хвастался, что у них там живут трехглазые серебряные карпы. Я такого чуда еще не видел.
В бестиариях упоминалось, что в давние времена на территории Империи водилось множество трехглазых и шестиногих зверей и птиц на ряду с обычными, двуглазыми и четвероногими. Демонической скверной они не обладали. Со временем то ли их истребили, то ли они куда-то мигрировали, но сейчас на землях людей подобных существ остались лишь редкие экземпляры.
— Какие красивые, — прошептал Бинжи, наклонившись к воде, чтобы лучше рассмотреть серебристых существ.
На обычных карпов они походили слабо, разве что общей формой тела. Помимо «лишнего» третьего глаза, у них было четыре грудных и четыре брюшных плавника, а чешуя походила на змеиную, а не на рыбью. И рот у них был совсем другим — у обычных карпов точно не имелось подобной пасти с зубами, напоминающими кривые иглы. Такой цапнет — разом останешься без половины пальцев. А еще цвет — самым интересным у них был цвет, будто расплавленное серебро…
— Вот ты где, — проворчал у меня за спиной знакомый голос, и я обернулся. — Ну как, поговорил с отцом Ансама?
— Поговорил. Дома расскажу, — пообещал я Кастиану — сейчас было явно не место и не время.
— Обед будет в белом павильоне, — сказал Кастиан, показывая куда-то мне за спину, — вон там… Кстати, а что это он делает?
Я развернулся.
Бинжи, оказывается, наклонился над поверхностью пруда совсем низко, закатал рукава формы, засунул в воду обе руки и теперь гладил трехглазых карпов по серебристой чешуе. А те льнули к нему, будто пришедшие за ласками кошки.
— Они ж дико хищные, — слабым голосом сказал Кастиан. — Могут человека за несколько минут сожрать. А уж пальцы отгрызть…
Какого Ишты!..
Я резким движением отдернул Бинжи назад, подальше от серебристых тварей. Подросток рассмеялся и повернулся ко мне, показывая руки, с которых капала вода. Совершенно целые руки.
— Звери меня любят, — проговорил Бинжи, все еще улыбаясь. Потом улыбка пропала, на его лицо легла тень: — В отличие от людей…
— Ну… — сказал я и запнулся. Про людей было, к сожалению, правдой. Хотя в нашей группе Бинжи никто не обижал, но и сдружиться он ни с кем не смог. Хотя, впрочем, и не пытался… — Все наладится. Постепенно.
Во время обеда он сел рядом и повторял все мои движения. Хорошо, что так — Шенги расстарались, и перемен блюд у нас было около дюжины, а к ним полагалось множество разнообразных вилок, ложек и иных приспособлений самой причудливой формы. Так что вскоре я заметил, что за моим выбором столовых приборов следит не только Бинжи, но и почти половина нашей группы — те студенты, которые происходили из семей попроще.