А вот Церковь… Реакция Церкви казалась самой непредсказуемой. Во-первых, эта неведомая «гражданская война» с ее непонятными борющимися сторонами, неясными целями и еще неизвестными победителями. Во-вторых, ее политика. Если я достаточно четко представлял ситуацию внутри Совета Старших кланов и чуть похуже — Младших, то сказать что-то внятное о Церкви я не мог.
То есть я знал, конечно, ее основные постулаты, знал догматы, знал основные вехи жития святых, посланников и аватаров, но это не относилось к скрытой жизни церковных иерархов, не касалось их целей. Я даже структуру Церкви представлял довольно смутно.
Можно не сомневаться, что если к моменту моего провозглашения знаний у меня не прибавится, то церковные иерархи попытаются мною руководить. Пусть не явно, а исподволь, но обязательно попытаются, и если я не буду понимать, что происходит, то у них может даже получиться…
А значит, мне было необходимо узнать, как Церковь работала. И сделать это, не завязнув в ее внутренних дрязгах и этой ее неведомой «гражданской войне».
За размышлениями я поднялся уже до середины холма, который, по его размерам, стоило бы назвать небольшой горой. Дома тут выглядели еще богаче и роскошнее, уже напоминая дворцы. В мостовой я не заметил ни единой выбоины, да и пошедшие на нее камни выглядели обработанными куда тщательней, чем в других частях города. Чистота тоже впечатляла — ничуть не хуже Броннина. Церковники определенно не бедствовали и хорошо заботились о том месте, где жили.
Через некоторое время улица вывела меня на просторную площадь, с одной стороны которой высился храм. В отличие от храма в Броннине, собственного имени не имевшего, название этого было гордо выведено над самым входом крупными рунами — «Храм Горних Вершин» — а одна из белоснежных стен была полностью покрыта крупной лепкой, изображавшей двенадцать горных пиков, лежащих на облаке как на подушке.
Сперва я подошел к стене, разглядывая детали.
Я помнил эти водопады и эти узкие реки, хотя форма прудов показалась мне не похожей на ту, которую я видел…
Потом любопытство повело меня ко входу в храм — возможно, внутри удастся увидеть или услышать что-то новое об этих двенадцати небесных горах, которые мне открылись во время инициации, — но путь ко двери преградили два стражника. Судя по невыбритым вискам, Достойными Братьями они не были, но смотрели даже более надменно, чем те.
— Нельзя, — коротко сказал один.
— Почему это? — потребовал я.
Второй из стражников смерил меня недовольным взглядом, но форма студента Академии, похоже, показалась ему достаточным основанием, чтобы снизойти до ответа.
— Там молится светлейший Сантори.
— И? — не понял я. — Ему что, одному для молитвы нужен целый храм?
Мой вопрос не понравился обоим стражникам.
— Тебе, парень, так хочется в Залы Покаяния? — процедил первый.
— Если да, то мы это устроим, — пообещал второй.
— Залы Покаяния за невинный вопрос? — я удивленно вскинул брови.
— Не тебе решать, невинный он или нет. В Залы попадают и за меньшее, — холодно сказал первый. — И не думай, будто Академия станет защищать еретика.
Мне вспомнилась реакция Кастиана, когда я задавал вопросы светлейшему Теагану, его паника, что мои слова приведут меня как раз в эти самые Залы Покаяния. Его страх тогда показался мне чрезмерным, но, похоже, в своей оценке я ошибся, поскольку сейчас мое чутье на ложь говорило, что стражники абсолютно серьезны.
— Учту, — сказал я. — И запомню.
Что ж, Церковь — это тоже часть человеческого общества, в котором мне предстояло наводить порядок.
Я внимательно посмотрел на стражников, запоминая их лица, потом развернулся и пошел прочь. Но не очень далеко — мне хотелось запомнить еще и этого Сантори. Я вполне мог немного подождать, ну и заодно осмотреть площадь.
Храм Горних Вершин был не самым заметным строением здесь. Эта честь принадлежала статуе, стоящей на постаменте в самом центре площади. Пресветлая Хейма в ее воплощении Воительницы. Из всех деяний богини скульптор выбрал укрощение Великого Кракена… По крайней мере, я полагал, что пронзенное мечом Пресветлой Хеймы существо было именно им — очертаниями оно походило. Однако все аватары были людьми, и рост у них тоже был обычный человеческий; здесь же, судя по равным размерам богини и Кракена, головой она должна была бы упираться в облака.