— Я рад, что все разрешилось, — Теаган повернулся ко мне, вновь доброжелательно улыбаясь. — Примите мои извинения за то, что ваш первый визит оказался омрачен этим недоразумением.
— Ничего страшного, — отозвался я ему в тон. — Это вовсе не ваша вина. Всего лишь стечение обстоятельств, — при этих словах я глянул на Достойных Братьев. Хм, а ведь они тоже нервничали. Не так явно, как Матиас, но я заметил скованность их поз и общее напряжение в выражениях лиц.
Теаган тоже скользнул быстрым взглядом по Достойным Братьям и Матиасу.
— Возвращайтесь на свои посты, — велел им сухо. Все четверо тут же низко поклонились, и Матиас направился к храму, из которого все еще не вышел светлейший Сантори, а боевые маги — к воротам Обители. Остались только мы с Теаганом, ну и замершая неподалеку продавщица пирожков, оказавшаяся невольной свидетельницей как «недоразумения», так и последовавшего за ним разговора.
Посмотрев в ее сторону, я отметил, что она выглядит такой же бледной, каким под конец беседы стал Матиас. Странно. Теаган заметил мой взгляд и тоже повернулся к женщине.
— Здесь продаются интересные пирожки, — сказал я, решив поменять тему разговора, потому как в воздухе между мной и жрецом все еще висело напряжение. О «недоразумении» и обо всем остальном можно будет поговорить попозже. — Треугольные. Впервые такие вижу.
Теаган недоуменно моргнул, потом еще раз посмотрел на продавщицу и ее переносную лавку.
— Пирожки? — повторил он и наконец расслабился, а странное напряжение исчезло. Потом на губах жреца заиграла легкая улыбка. — И как вам вкус этих… пирожков? Понравился?
— Да, — сказал я. — Но их надо сперва хорошо распробовать. Необычное сочетание… всего.
— Пирожки! — повторил жрец и тихо рассмеялся. — Рейн, это тойво, церковный хлеб. Его пекут в женских скитах в канун новолуния, там же освящают, после чего привозят в Светлый Город, чтобы прихожане могли причаститься. И, кстати, вы первый человек на моей памяти, которому вкус тойво понравился сам по себе. Их обычно покупают для исцеления болящих, а еще они помогают от душевных страданий.
Вот как. Значит, женщина в длинной зеленой мантии тоже была служительницей Церкви. Недаром ее одежда показалась мне необычной.
— А не будет ересью, если я куплю тойво чтобы его просто съесть? — поинтересовался я. — Без всяких исцелений?
— Нет, не будет, — все еще посмеиваясь, отозвался Теаган и вместе со мной направился к продавщице.
При нашем приближении она поклонилась еще ниже, чем до того кланялись стражники, взяла мои монеты и протянула мне кулек с тойво. Хотя откровенного страха ее лицо не выражало, но будто закостеневшее тело и неловкие движения выдавали сильную тревогу женщины.
Ну правда, ей-то чего бояться⁈
Теаган на реакцию продавщицы внимания не обратил — то ли не заметил, то ли привык. Может, ее страхи были как-то связаны с той церковной «гражданской войной», о которой говорила мне Амана?
— Вы ведь не откажетесь посетить Обитель? — спросил Теаган, прервав мои мысли. — Я пойму, если поведение стражи испортило вам настроение…
— Не откажусь, — сказал я. — А Первый Храм вы мне покажете?
— Постараюсь, — жрец мягко рассмеялся.
У ворот, ведущих в Обитель, меня не задержали даже для минимального осмотра, хотя я был морально к этому готов — всех, кто приходил до того, осматривали очень тщательно. Стражники лишь молча открыли створки, пропуская нас, и также молча закрыли за нашими спинами.
— Вы не против, если я сперва переоденусь? — сказал Теаган, когда мы прошли немного вглубь. — Боюсь, если останусь в таком виде, то буду шокировать остальных жителей Обители.
— Конечно, — отозвался я, с интересом оглядываясь по сторонам. Впрочем, здания, где жили иерархи Церкви, не слишком отличались от тех, которые я видел, когда поднимался на холм. Разве что в Обители в изобилии росли деревья, кроны которых все еще оставались густыми и зелеными, несмотря на конец осени, а на внутренней площади, на которой мы оказались, пройдя через ворота, било с десяток небольших фонтанов.
Охрана была и внутри — в основном Достойные Братья. Я отчетливо ощущал на себе их колючие взгляды, но стоило мне посмотреть в сторону кого-то определенного, как тот торопливо отводил глаза.
— Чужаков здесь не любят, — сказал я, когда очередной боевой маг начал сверлить меня взглядом.
— Скорее, здесь непривычны к новым людям, — отозвался Теаган. Он будто хотел добавить что-то еще, но в последний миг передумал.
Мы прошли через площадь, свернули в увитый зеленым плющом переулок, потом еще в один и, пройдя через калитку, наконец оказались в большом внутреннем дворе, превращенном в ухоженный сад, в центре которого обнаружилась небольшая площадка, а неподалеку от нее — несколько скамеек.