Где-то неподалеку я услышала какой-то шорох — там кто-то двигался, и я замерла, чтобы не привлекать к себе внимание. Возможно, мне всего лишь показалось? Я снова прислушалась. До меня донеслось тиканье часов, и шум ветра за окном. Голые ветви скребли по стеклу, пробуждая в сознании отнюдь не безобидные фантазии и детские страхи. И, наконец, я вспомнила все, что произошло накануне: ощущение смутной угрозы, ужас, заползающий под кожу, заставляющий сердце тревожно биться в предчувствии беды и человека, который каким-то образом проник в дом.
Но все в это вмиг утратило значение, когда я услышала приближающиеся шаги. Близко… он уже близко. Я дернулась, пытаясь встать, но оказалась неспособной пошевелить даже пальцем. Раздался щелчок и когда вспыхнул тусклый свет, я поняла, что лежу в гостиной на первом этаже. Светильник находился в дальнем конце комнаты, и рядом с ним стоял высокий человек. К этому времени он снял респиратор, сменив его на чёрную маску, с прорезями для глаз и рта. Дыхание перехватило, а сердце замерло, желая, чтобы видение поскорее растворилось.
— Алешка, — едва выдохнула я, понимая, сколь смешны мои подозрения.
Я смотрела на него не сводя взгляд, словно пытаясь удержать его на расстоянии. Их горла вырвался сдавленный всхлип, когда он сделал шаг в мою сторону. Я снова сделала попытку встать, прекрасно сознавая, что даже если мне это удасться, я никогда не смогу выбраться из комнаты.
Все так же молча, он приблизился ко мне, и я снова подивилась, его огромному росту. Кончики пальцев похолодели, а по телу пробежали мурашки. Он навис надо мной угрожающей массой:
— Здравствуй, Марина, — знакомый хриплый пугающий голос. Он звучал настолько спокойно в этой обстановке, что создавалось впечатление, будто его обладатель уже давно для себя все продумал и решил. И теперь лишь претворяет в жизнь свой план.
— Кто вы? — сглотнув, я все же отвела взгляд. Было трудно смотреть на него, понимая, что сейчас я полностью в его власти, как и мои друзья. Мысль о друзьях больно кольнула в сердце — как они? Живы ли? И еще, в голове промелькнула холодная, пугающая даже меня саму мысль: я умру, и никогда не узнаю, что произошло пятнадцать лет назад… не узнаю, кто виноват…
— Не пытайся двигаться, сделаешь только хуже. Скоро тошнота пройдет.
— Что со мной? Чем вы меня отравили?
— Если тебя так это интересует, — мужчина усмехнулся, — это был Валиум, галлюциноген и кое-что от меня лично. Не мог же я позволить тебе умереть настолько легко. Говорят, галлюцинации способны довести человека до безумия, иногда из-за этого убийца может видеть всех, в смерти кого он виновен. А ты? Что видела ты? Призраки не мучили?
Прикрыла глаза я изо всех сил постаралась отвернуться, чтобы не видеть его, не слышать этот голос.
— Я ничего не видела.
— Я так и думал, — он склонился надо мной, совсем близко, так, что я смогла почувствовать на своем лице его дыхание, — значит, совесть тебя не мучает?
— Пошел ты! — понимая, что мне нечего терять, зло прошептала я.
— Как грубо, — было видно, что его забавляет моя реакция, мои попытки скрыть страх, — женщина не должна грубить. Особенно тому, от кого зависит ее жизнь.
— Пошел ты! Пошел ты! Пошел ты! — с каждым сказанным словом я чувствовала себя менее скованной и более свободной. Вот сейчас он сбросит с себя это пугающее спокойствие и, наконец, рассвирепев, чем-то себя выдаст. Или убьет… Хотя, по его же собственным словам он приготовил для меня что-то другое.
Он положил руку в перчатке мне на шею и легонько сжал. Я замолчала, так и замерев с полуоткрытым ртом.
— Тсс, — он поднес палец к губам, делая мне знак замолчать, — ты же не хочешь разбудить своих друзе? Кто знает, чем может закончиться наша с ними повторная встреча?
— Ублюдок! — выдавила я.
Его взгляд прошелся по моему лицу, спустился ниже и я перестала дышать, остро ощущая, что бретелька моей пижамной майки сползла, оголив плечо.
Несколько секунд он просто смотрел не мигая, потом грубо перевернул меня на живот, и завел руки за спину. Я почувствовала прикосновение веревки и резкую боль в запястьях и щиколотках. Нападающий не церемонясь связал, затолкал мне в рот какую-то тряпку и, отстранившись, принялся осматривать дело своих рук.
— Не больно? — излишне заботливо поинтересовался он, — вот и хорошо. Прости, но вынужден тебя покинуть. Не бойся, скоро кто-нибудь из твоих дружков сможет тебя освободить. Я не прощаюсь.
С этими словами он выключил свет и вышел, оставив меня совершенно одну.
За окном начало светать, а я все еще лежала на диване связанная по рукам и ногам, не способная ни пошевелиться, ни позвать на помощь. Да и помощи в ближайшее время ждать было неоткуда. Если этот тип не солгал, парни так же отравлены газом, как и я. Вот только почему-то мне повезло проснуться раньше. Проснуться, и снова увидеть этого человека. Как он сюда проник? Зачем приходил? И почему оставил меня в живых? В какой-то момент мне показалось, что он готов меня придушить, но переборов себя ограничился веревками. Значит, это еще не конец, и самое страшное впереди. А если страшное уже произошло? Я смогла очнуться. Но как же ребята? Слишком долго они были без сознания. А если они мертвы?
Где-то наверху скрипнула дверь и во мне снова проснулась надежда. Звук неуверенных шаркающих шагов достиг лестницы, и я поняла, что кто-то спускается вниз. Стараясь привлечь к себе внимание, я замычала. На миг шаги остановились, но тут же ускорились и через несколько секунд в дверях появился Мишка. Вид у него был плачевный, видимо, не одна я плохо перенесла действие усыпляющего газа. В руках он сжимал пистолет. Когда его глаза сфокусировались на мне, он хрипло вскрикнул и поспешил в комнату, зацепившись за ковер и едва не опрокинув столик. Упав передо мной на колени, он положил пистолет на пол, осторожно вынул кляп и сосредоточился на веревках. Его шумное дыхание заглушало все остальные звуки, и я не сразу поняла, что в комнате есть кто-то еще. Никита стоял у входа, прислонившись к стене, и казалось, что только благодаря этому он до сих пор не падает на пол. У обоих лица были сероватого оттенка, глаза Миши покраснели и налились кровью.
— Что здесь произошло? Это он? Это был он? — голос моего друга выражал страх и нетерпение. Неудивительно. До сих пор наш преследователь не баловал его лично своим вниманием.
— Да, — сплевывая, выдавила я.
— Что он с тобой сделал?
— Усыпил, связал, все как всегда, — выпутавшись из веревок, невольно потерла едва начавшие заживать запястья. Везет мне! Словно сбывается тайная мечта мазохиста.
— Чего он хотел? — настаивал Миша. Рыжик по-прежнему стоял у стены, не произнося ни слова. Казалось, он онемел.
— Сказать забыл. Где охрана?
— Это и мне хотелось бы знать, — со злостью бросил Мишка и, встав, заспешил к выходу из дома. Задержался, видимо оценивая степень риска, и выругавшись, дернул дверь. Она сразу же подалась, впуская в дом свежий морозный воздух октябрьского утра.
Его не было уже несколько минут, казавшихся мне столетиями. Я свернулась клубочком, обхватив себя руками за плечи. Совсем рядом раздавалось тяжелое дыхание Рыжика.
— Он не вернется, — послышался его дрожащий голос.
— Заткнись, — в тот момент у меня не было сил успокаивать кого-то другого. Мне самой нужно было утешение.
А Мишка все не появлялся и мое сознание рисовало пугающие картины, где он погибает, а его убийца возвращается в дом, чтобы расправиться с нами.
Не имея больше сил просто сидеть и ждать, я с трудом встала и двинулась в коридор. Проходя мимо Никиты, наткнулась на его испуганный предостерегающий взгляд, но, проигнорировав его, подошла к двери, не решаясь сделать следующее движение. Если там опасность, я должна быть к ней готова. Осматривая коридор, мой взгляд остановился на темном пятне прямо возле двери ведущей в подвал. Значит, предчувствия меня не обманули, и это был еще не конец. Я медленно продвигалась к подвалу, понимая, что как только увижу что там, моя жизнь изменится. Надежда на то, что удасться выбраться из этой истории без последствий таяла с каждым пройденным мною шагом. Подобравшись к двери, я бессильно приникла к ней, одновременно поворачивая ручку.