- Я не нуждаюсь в сочувствии, - он вздохнул, и, подняв дуло, потер им висок, - я знал, на что иду. И тогда и теперь.
- Но почему именно сейчас, спустя столько лет?
- Могу тот же вопрос адресовать тебе, Танюша, - мягко произнес Никита, - однако, сомневаюсь, что ты захочешь мне ответить.
- Ты прав, - я слегка расслабилась, видя, что он не намеревается пустить мне пулю в лоб. Пока.
- Половина моей жизни прошла в страхе – тихим вкрадчивым голосом продолжал Никита,- я чувствовал, что придет день, и прошлое вернется, чтобы нас наказать.
- Когда ты понял, что я не Марина?
- Почти сразу же. Парни видели в тебе то, что хотели видеть. Ту, кого хотели… А я слишком часто нянчился с тобой, чтобы ты могла меня обмануть. Пусть цвет этих глаз скрывают линзы, но я всегда тебя узнаю, малышка.
- Как трогательно. Особенно, если вспомнить, что однажды ты бросил меня умирать в лесу.
- И не мог себе этого простить. Как тебе удалось выжить?
1993 год…
Я почувствовала, как что-то мокрое и горячее прикасается к моему лицу. Кто-то довольно бесцеремонно потоптался по ногам всеми четырьмя лапами, и прямо над собой я услышала собачий лай.
Дорога из леса была мучительной и болезненной. Кто-то долго нес меня на руках, приговаривая потерпеть еще немного, а его четвероногий друг, словно соглашаясь со своим хозяином, поскуливал где-то рядом, не отставая от нас ни на шаг. Потом меня положили на заднее сидение автомобиля, и куда-то повезли. Несколько раз по дороге я теряла сознание, но каждый раз меня приводили в себя тревожные окрики моего спасителя. Потом были белые стены больницы, незнакомые голоса и раздражающий запах лекарств.
Не знаю, как долго я была без сознания, но когда очнулась, было раннее утро. Рядом со мной сидела женщина, которую я никогда раньше не видела.
- Здравствуй, Татьяна, - ее голос звучал слишком бесстрастно – без чувств, без эмоций.
- Здравствуйте, - тихо произнесла я, слегка морщась от боли в голове, - где мой папа? И Алешка? Где они?
В мыслях царила пустота. Я совершенно не понимала, почему я в больнице и где мои родные.
- Они не придут, - недовольно поморщилась она.
- Почему? – я почувствовала, что начинаю плакать, - я хочу домой, к папе.
- Перестань! – приказала она, и от неожиданности и обиды я замолчала, глотая слезы, - скоро мы поедем домой. К нам домой. Я познакомлю тебя с твоим новым папой. У тебя будет своя комната, и новые красивые игрушки.
- Кто вы? – с подозрением спросила я, уже зная ответ. Я никогда раньше не видела эту женщину, но ее образ часто преследовал меня в кошмарах по ночам. Она хотела разрушить нашу семью и забрать меня у отца и брата.
- Я твоя мама.
2008 год…
- Знаешь, мне повезло. Меня нашел турист, точнее его собака. Когда я попала в больницу, врачи сказали, что я чудом осталась жива. Они не были уверены, что смогут меня спасти. Но спустя три дня я очнулась.
- Я рад. Правда, рад, - Рыжик поднялся, все еще глядя на тело Мишки. Он по-прежнему не подавал признаков жизни, а сквозь расстегнутую куртку проступала кровь. Внезапно я поймала себя на мысли, что мне все равно, жив он или мертв. Он это заслужил… мы все это заслужили.
Я опустила пистолет и подняла глаза на темное, покрытое тучами небо. Несколько крупных снежинок упали мне на лицо, и вдруг поняла, что как бы для нас не закончилась эта ночь, жизнь не остановиться. Она будет продолжаться для тех, других, кто возможно умнее и добрее нас, кто заслуживает этого больше чем мы.
- Где он? – я снова посмотрела на Никиту, уверенная, что он правильно понял мой вопрос. И не ошиблась, он его понял.
- Он там, - Никита указал на место в нескольких метрах от нас. Значит, я не ошиблась. Они не стали заморачиваться и похоронили моего брата там же, где и убили. Скоты! Но почему я ничего не почувствовала? Ведь не раз была здесь одна и с ребятами.
Я прошла туда, куда указывал Никита. У меня не было причины ему не верить теперь. Инстинктивно встав у невысокого холмика, я выронила пистолет, чувствуя, как сердце замирает, а к горлу подкатывает комок. Он здесь… Я опустилась на колени и провела ладонью по мерзлой припорошенной снегом земле.