С этими словами человек отошел от Макса, и я поняла, что мне пора возвращаться в машину. Мне удалось добежать и залезть на заднее сидение, притворившись спящей, как передняя дверца приоткрылась и Пахомов сел за руль. Сквозь опущенные ресницы я видела, что он повернул голову и смотрит на меня. Не знаю, какие мысли бродили при этом в его голове, но после подслушанного разговора я уже не питала иллюзий. Макс получил срок и просидел в тюрьме семь лет за преступление, которое не совершал. И теперь, от новой жизни его отделяла только я. Разумеется, я могла бы поклясться, что буду молчать, но он никогда не был особенно доверчив. Точнее, это доверие в нем выбили еще на предварительном следствии пятнадцать лет назад. Означало ли это, что в какое-то мере я его оправдываю? И буду оправдывать, когда почувствую его руки на своей шее? Не знаю, да и просто не хочу об этом думать.
Он сорвался с места, и автомобиль понесся по ночному городу. Я чувствовала, что Макс в бешенстве, и старалась привлекать к себе как можно меньше внимания. Неужели он решится от меня избавиться? Неужели я и правда верю, что какие-то сантименты его остановят?
Он затормозил за городом у леса. Положив обе руки на руль, мужчина смотрел перед собой.
- Макс, - я прикоснулась к его плечу, и неожиданно он резко обернулся, схватил за руку и притянул к себе. Мне было неудобно, но я промолчала, стоило мне увидеть его взгляд, и услышать слова:
- Я был зол. Я ненавидел себя за свои чувства. И тебя! Как же я тебя ненавидел и презирал! Но каждый раз, когда я хотел покончить с тобой раз и навсегда, перед глазами вставала та девочка, которую я увидел на остановке. Не тогда, когда ты бросилась спасать незнакомого тебе мужика… Я увидел тебя гораздо раньше. За столиком, в забегаловке. Ты ожидала свой рейс, разглядывала какую-то открытку, и на твоем лице было столько тепла и надежды … А потом ты задремала… как ангел… и я никогда бы не решился подойти к тебе, только смотреть издали. Потому, что у меня давно ничего нет. Ничего и никого. Я бы не смог…
Он сильнее сжимал мою руку, и я уже не чувствуя боли, потянулась к нему, не зная, что сказать, или сделать, чтобы облегчить его муки. То, что я сделала в следующую минуту, не очень походило на прощание, и вызвало у Макса удивление. Но быстро справившись с собой, вскоре он взял инициативу в свои руки.
Макс откинул сидение и повалил меня на него, начав жадно целовать. Его руки расстегнули молнию моих брюк, и в напряженной тишине салона автомобиля этот звук показался громче выстрела. Несколькими резкими движениями он стянул с меня брюки, затем трусики, и я осталась перед ним лишь в легкой футболке, в этот момент как никогда ощущая себя беззащитной и открытой. Потому что четко осознала: я во власти сильного, уверенного в себе, безжалостного самца. За несколько секунд он избавился от сковывавшей его одежды и овладел мной сразу, безо всяких прелюдий. Вошел резко и сильно, немного причиняя боль, одновременно лаская мое тело, покрывая мое лицо, шею и губы пылкими поцелуями. Его сила и напор подавляли, а страсть увлекала за собой, заставляя раствориться в безумном наслаждении, которое дарило его тело. Такой большой, сильный. Он входил в меня мощными, размашистыми толчками. А я подавалась ему навстречу и стонала все сильнее и сильнее, что-то бессвязно шепча.
По моему телу пробежали судороги, внизу живота что-то ритмично сжималось, готовое в взорваться один миг. Толчки внутри меня не стихали, и я почувствовала тот миг, когда он замер надо мной, его руки стиснули мои плечи, словно боясь отпустить даже на мгновение. По телу прошла волна удовольствия, и я не сдержала стон, где-то на задворках сознания слыша, как ему вторит чей-то хриплый вскрик.
Не хотелось шевелиться, не хотелось отпускать его от себя. Просто закрыть глаза, чувствовать его внутри, наполняться его теплом, слышать, как мне на ухо шепчут нежные слова, которые я не могу разобрать.
Обессиленные и взмокшие мы лежали на разложенных сидениях, а его пальцы лениво перебирали мои волосы. Я щекой чувствовала, как стучит его сердце, водила коротким ногтем по многочисленным шрамам.
– Дай мне три дня, - его шепот опалил жаром. Он игриво прикусил мочку моего уха и потерся щетиной о ключицу, заставляя слегка задрожать.