- Это Андрей, - запоздало спохватилась Татьяна, - а это – Марина.
Девушка снова улыбнулась пареньку, невольно поразившись его выдержкой. Мало кто мог бы в течение почти получаса выдерживать неприхотливый треп ребенка, при этом искренне улыбаться и охотно отвечать на сотню нелепых вопросов.
Вскоре с неба начал накрапывать редкий дождик. И виновато попрощавшись с девушками, Андрей отправился домой.
- Давно ты с ним дружишь? – поинтересовалась Марина.
- Пару лет, - Таня подставила ладошку, ловя капли дождя, - они с Алешкой ходили в одну секцию. Недавно он попал в аварию. С ним интересно! Он столько всего знает – и про древнее оружие, и про звезды и про пауков…
- Пауков? – со смешком переспросила девушка.
- Ну да! – восторженно начала Таня, - ты знала, что Черная вдова убивает самца сразу же после спаривания, а потом съедает его?
- Теперь буду знать, - девушка невольно подивилась разносторонним интересам Татьяны.
– Подобное встречается еще и у богомолов. – Татьяна внезапно замерла напротив Марины и внимательно посмотрела ей в глаза, - самка с аппетитом поедает самца после завершения спаривания из-за сильной потребности в протеинах на раннем этапе развития яиц. Странно, что после поедания самца, самка богомола тоже погибает, сразу после отложения яиц. Что бы дать потомство, пара обречена на гибель.
– Зачем ты мне это рассказываешь? – удивилась Марина, брезгливо поджав губы.
– Не знаю, - Татьяна мотнула головой, словно отгоняя наваждение. Просто, мне показалось, что я должна.
Через секунду ее сосредоточенное лицо расслабилось, и на губах заиграла улыбка.
- Врачи обещали, что Андрей поправится, - не переставая болтать, девчушка ускорила шаг, спасаясь от начавшего учащаться дождя, и они поспешили домой.
- Это хорошо, - искренне ответила Марина, переводя дыхание. На миг, когда она заметила взгляд этой девочки, она немного испугалась. Ее одолело странное чувство безысходности и предопределенности.
2008 год…
Я с трудом разомкнула глаза и постаралась сфокусировать разбегающийся взгляд на комнате… скорее, подвале. Темном, сыром и… Холодно! Как же здесь холодно! В подвале пахло плесенью, голая тусклая лампочка под низким потолком освещала только ближнюю стену и ржавые трубы, сваленные под ней.
Все тело онемело от неудобного положения, руки, сведенные назад, стали чужими, ног я не чувствовала вообще. Голова раскалывалась от боли, во рту стоял неприятный привкус. Моя щека упиралась во влажный каменный пол, и с трудом приподняв голову, я попыталась оглядеться, но тут же с тихим стоном опустила ее на пол. Даже тусклый свет причинял неимоверную боль, а запах сырости вызывал тошноту.
Полежав так несколько минут, стала постепенно приходить в себя – видимо, в этом мне помог холод и страх. Одновременно вернулось чувство беспокойства… только я не могла вспомнить – что же меня мучает… как я здесь оказалась? Сначала была гостиница, та странная фраза на открытке, звонок Пашке, его машина, а дальше… ничего не помню. Но Пашка! Он же был там, со мной, без сознания. Кто-то проник в машину, и вырубил нас обоих хлороформом. Но как? Как ему удалось сделать это незаметно для Пашки? Неужели тот ни о чем не догадывался? И где он сейчас?
Вздохнув, я сделала попытку перевернуться, но тело совсем меня не слушалось. Бессильно выругавшись, я пыталась снова и снова, стараясь размять затекшие мышцы. Постепенно чувствительность вернулась, а с нею и боль, тут же безжалостно пронзившая мое тело. Но сейчас я этому только порадовалась. Значит, скоро я смогу передвигаться, хотя, то, что я сейчас пыталась сделать, не совсем могло считаться передвижением. Скорее – рывками, ползаньем. Так, ползком на левом боку, я осторожно продвинулась вперед, к сваленным у стены трубам, в надежде найти хоть что-нибудь острое. Расстояние в три метра я преодолела минут за пять, сквозь зубы, проклиная и этот подвал, и того психа, благодаря которому здесь оказалась. Добравшись к цели, с удивлением отметила, что мне уже совсем не холодно, скорее наоборот.