***
Как только я открыла глаза, на меня навалились воспоминание о кошмаре. Сон, но такой реальный! Словно я действительно была в том лесу и бежала от неведомой опасности. Я понимала, что после всего пережитого, мое сознание могло сыграть со мной злую шутку, и все же чувствовала – к вчерашнему происшествию это не имеет никакого отношения. Было что-то еще, странное и пугающе, от чего в жилах стыла кровь. Что-то важное в моем прошлом… не помню… так сложно уловить… Но эти чувства, эмоции невозможно просто придумать. Я все это пережила когда-то.
Я откинула голову на подушку, подняв глаза к потолку, и внезапно похолодела: прямо над моим лицом, переливаясь в лучах солнца, покачивался золотой крестик, так хорошо мне знакомый, который я еще вчера ночью считала утерянным безвозвратно! Мгновенно вскочив, я поднесла руку и сняла его с металлической рамы больничной койки. Не могу в это поверить! Он был здесь, в моей палате, ночью, пока я спала. Я же ничего не слышала, не почувствовала!
Внезапно похолодев, я бросилась прочь из палаты, но, добежав до двери, постаралась взять себя в руки – к чему поднимать ненужную панику и беспокоить медицинский персонал? Они и так настороже после вчерашнего. Чуть приоткрыв дверь, я выглянула из палаты. Утро было ранним, но больничная жизнь в самом разгаре. Никита посапывал, умудрившись довольно удобно пристроиться на колченогом стуле. Мишка не спеша прогуливался по коридору, совсем рядом с палатой Паши. Не верю, что он мог проскользнуть мимо них! Значит, он проник в палату как-то по-другому. Вернувшись внутрь, пока меня не заметили, я осмотрелась. И тут же мой взгляд наткнулся на дверь между палатами. Черт! Как же я вчера ее не заметила? Хотя, вчера мне было о чем беспокоиться помимо этого, да и не в том я была состоянии, чтобы осматривать больничную палату. Не просчитала, не учла, а ведь это могло стоить мне жизни.
Я разжала руку, снова взглянув на крестик – не понимаю, чего он добивается? Преследует, стреляет, похищает, запугивает? Почему я? Что я сделала ему плохого? Лично я? У меня было такое чувство, что его ненависть к ребятам носит несколько иной характер. Вот только могла поклясться, что никогда до вчерашнего вечера не видела этого человека. Тогда откуда он меня знает? Что ему он меня нужно?
- Уже встала? – в приоткрытую дверь просунулась голова Никиты. Увидев меня, он расплылся в улыбке и позвал Мишку. Через несколько секунд они оба были в моей палате, скромно пристроившись на соседней койке.
- Как ты? – Миша изучал мое лицо со следами ночных приключений: раны на лбу и порезы на ладонях саднили, я уже не говорю про художественную вышивку, коей меня подверг вчера ночью наш эскулап. Болело все тело, каждая мышца ныла при любом движении – видимо сказывался мой вояж с Пашкой на закорках.
- Роскошно, - улыбнулась я, раздумывая, а стоит ли все рассказать ребятам, и, решившись, продолжила, - он был здесь.
- Кто он? Ты имеешь в виду… - встрепенулся Никита.
- Именно его я имею в виду. Вернул потерянную в его апартаментах вещицу. Очень любезно с его стороны.
- Ты издеваешься? – внезапно взвился Миша, оказываясь совсем близко от меня, - он был здесь, в этой палате, а у тебя хватает глупости иронизировать над этим?
- А ты бы хотел, чтобы я в ужасе забилась под койку и объявила эту палату зоной боевых действий? Ну извини, - увидев, как он побледнел, во мне проснулось раскаяние, - мне просто страшно.
- Прости. Прости меня, пожалуйста! – Миша подался ко мне ближе и приобнял, стараясь не причинить боли, - я не хотел срываться. Просто все, что происходит выводит меня из себя! Этот подонок был здесь, рядом с тобой, а я ничем не мог тебе помочь. Твою мать! Но как же он сюда попал?
Я указала ребятам на дверь, и увидела, как бледнеют их лица:
- Тогда, - вмешался Никита, – почему он тебя не убил?
- Спасибо за заботу, друг, – снова сыронизировала я, - но, похоже, он хочет убить меня морально. А лишь затем поглумиться над тем, что останется от обезумевшей от ужаса жертвы.
- Ты так спокойно об этом говоришь, – упрекнул меня Рыжик, хотя в его голосе проскользнули виноватые нотки, – но что если бы в твоей палате не было второй двери?
- Думаю, он бы придумал что-то другое. Более вызывающее, но менее предпочтительное для вас. Ребята, - вздохнула я, - осмелюсь предположить, что мы попали. Как там Пашка?