Осталось совсем немного, и я буду на месте. Каким мне покажется город, знакомый с детства? Что я вообще помню о нем? Разрозненные воспоминания всплыли в душе - детские фантазии, изрядно перемешанные со страхом. В мыслях возник неясный образ чего-то старого, несущего угрозу, и в то же время близкого и родного. Когда-то я была здесь счастлива, как может быть счастлив ребенок, но именно тут закончилось мое детство, развеялись иллюзии и на смену им пришел противный липкий страх, окутавший меня подобно паутине, не отпускавший долгие годы. Зачем я решилась на это? Неужели надеюсь что-то изменить? Способна ли я что-то изменить?
Лес закончился внезапно, и уже через мгновение мы въезжали в город, встретивший нас заброшенными складами пригорода и маленькими провинциальными домиками. Миновав Соборную площадь, и Спасо-Преображенскую церковь, автобус остановился. Что же, не знаю как город, а автовокзал остался таким, каким я его помнила. Недалеко от стоянки образовался стихийный рынок, чуть дальше находился почтамт.
Набросив на руку все еще влажный плащ, я шагнула на землю и вдохнула воздух. Здесь, рядом с автовокзалом свежим его было назвать трудно, но это был воздух моего детства, и внезапно на глаза навернулись слезы. Что-то в последнее время я стала чересчур сентиментальной. Так нельзя. У багажного отделения столпилось несколько человек, и я решила немного подождать. Оглядываться в поисках встречающих было бесполезно. Вряд ли кто-то меня ждал.
Сбоку замаячила чья-то фигура, и я отодвинулась, чтобы не мешать, но тут же снова наткнулась на своего знакомого.
- Разрешите вам помочь, - это было даже не предложение, хотя сказано довольно вежливым тоном. Слегка отстранив, он вытащил из багажного отделения мой чемодан и легко поставил передо мной.
- Всего хорошего, - бросил он мне напоследок и скрылся в толпе.
- Спасибо, – запоздало буркнула я, и медленно пошла по тротуару.
- Марина? – я обернулась и увидела пожилую женщину, недоверчиво смотрящую на меня. Тетя Клава! Я тут же ее узнала, несмотря на глубокие морщины, избороздившие когда-то молодое и красивое лицо, копну снежных волос и грустную улыбку, придававшею ей какой-то скорбный вид. Она начала седеть еще тогда, пятнадцать лет назад. Между нами не было кровного родства, прошло много лет, но я была уверена, что всегда смогу на нее рассчитывать.
- Да, это я, - непрошеные слезы набежали на глаза, и бросив чемодан, я устремилась к женщине и крепко ее обняла. Мы вместе стояли посреди остановки и плакали, будто прокладывая слезами тонкий мостик между прошлым, которое хотели, но не могли забыть, и настоящим.
- Ты вернулась, - она слегка отстранилась, рассматривая мое лицо, и я замерла, будто ожидая ее приговора, - ты так похожа на свою мать!
- Как ты, тетя Клава? – постаралась я перевести разговор на другую тему, боясь расстроить женщину еще сильнее.
- Теперь – хорошо, - помолчав с минуту, она вдруг сказала, - они тоже здесь. Приехали позавчера.
- Они? – мое сердце замерло, дыхание перехватило. От страха, или…
- И Пашка, и Никита…
- А..,- я нерешительно замолчала.
- И Миша тоже. Все здесь. Все возвращается на круги своя, - тихо добавила она, и на какое-то мгновение мне показалось, что она знает, или догадывается, - хорошо, что дала телеграмму, сообщила, когда приедешь. Мне ее передали новые жильцы. Я несколько лет назад переехала, и ты могла меня не сразу найти.
- Я рада быть здесь, – внезапно совершенно искренне сказала я.
- Знаю, - улыбнулась Клава.
- Марина!?! – и снова этот нерешительный тон. Меня окрикнули, и я, высвободившись из тетиных рук, повернулась на голос. Они были здесь, те, кого я, казалось, знала всю мою жизнь. Но теперь знакомые мальчуганы превратились в трех взрослых мужчин. Они стояли недалеко от нас, пристально изучая мое лицо. Как сильно я изменилась за эти годы? Узнают ли они меня? По крайней мере, я их узнала сразу. Вон тот, невысокого роста, с всклокоченными волосами морковного цвета и веснушками на лице – Никита. А этот – чуть выше среднего роста, худощавый, но жилистый – Пашка, гроза местных яблонь и соседских подсолнухов. А тот, что стоит немного в сторонке не сводя с меня глубоко посаженных светло-голубых глаз – Миша. Еще в детстве он ударился в рост и теперь был значительно выше обоих своих друзей. Темные волосы гладко зачесаны назад, на бледном лице резко выделяются узкие черные брови и тонкий с чуть заметной горбинкой нос. Он был одет в черную кожаную куртку, которую расстегнул, будто ему жарко.