- Он профессионал, и явно хорошо знаком с этим делом.
- Что ты сказал охране? – поинтересовался Никита.
- Ничего, - гневно выдавил Мишка, – заплатил им и выгнал к чертовой матери. К тому же, сейчас они нам только помешают.
- Помешают в чем? – уточнила я.
- Избавиться от тела. Или ты хочешь дождаться, пока сюда нагрянет милиция с обыском? Учти, спрашивать они умеют, главное, знать, что именно.
- А ты не думал, что тот тип только этого от нас и ждет?
- Ты видишь какой-то другой выход? – дождавшись пока молчание станет совсем угнетающим, он принялся обыскивать одежду несчастного. Она была свалена грудой прямо на полу. Быстро обшаривая карманы, он то и дело оборачивался к входу в подвал, словно каждую минуту ожидая увидеть там врывающуюся к нам группу захвата. Наконец, нащупав что-то в очередном кармане, он вынул какой-то документ, больше похожий на пропуск, и матерно выругался.
- Что случилось? – с безнадежной мукой в голосе спросил Никита, все это время, затаив дыхания следя за действиями нашего приятеля.
- Это удостоверение. Он мент.
- Не может быть! Твою мать! – наши возгласы слились в один, и в подвале снова воцарилась тишина.
- Казарин, Илья Сергеевич, - нарушая тишину, прочитал Мишка, - майор милиции. Чтоб его!
Мишкина злость была мне понятна. Подстава, которую организовал нам наш неведомый враг, была исполнена мастерски. И не оставляла нам шансов выбраться чистенькими из этого дерьма. По крайней мере, мне, так точно. Я оглядела свои руки в подсыхающей крови, и мне захотелось немедленно сбросить одежду и забраться под душ.
- Нам нужно избавиться от тела, - словно озвучивая мысль, которая уже довольно долго витала в воздухе, твердо сказал Мишка.
- Ты же не хочешь сказать, что мы должны… - напряжение, чувствовавшееся в голосе Никиты, охватило и меня.
Неужели? Неужели я пойду на это? Переступлю через себя, и позволю испачкаться в этой грязи? Хотя, куда уж больше? Мишка не видел другого выхода, и судя по всему. Никита склонен его поддержать. А я… Что же, разве не затем я сюда приехала? Узнать, на что способны мои друзья, и как далеко готовы зайти, чтобы спасти себя? Теперь я с ними, чтобы это для меня не значило.
- У нас мало времени – резко сказала я, стараясь не смотреть в лицо мертвого человека.
Глава 15
1993 год…
- Александр Николаевич, я закончила, - бодрый голосок Марины прорвался сквозь полудрему. Мужчина приоткрыл глаза и посмотрел на стоящую перед ним девушку. Ему была противна эта слабость и беспомощность, когда он, в общем-то, еще не старик, вынужден принимать помощь от посторонних. Пахомову никогда не доводилось столько времени проводить на одном месте, в праздности и уюте, хотя много лет мечтал о том, что настанет время, и он сможет наконец-то осесть. Когда-то он отказался от многого, чтобы вести бродячую, полную приключений и острых ощущений жизнь. Но шли годы, сменялись города и страны, лица тех, кто его окружал, и Пахомов начал чувствовать что то, что еще недавно было для него так важно постепенно теряло смысл. Но было поздно – молодость прошла, семью сохранить не удалось. И теперь все, что у него оставалось – дом в маленьком провинциальном городке и надежда! Большая надежда на то, что все еще можно исправить. Александр Николаевич знал… он был уверен, что нужно просто подождать…
- Простите, - смутилась девушка, - я не знала, что вы уже уснули.
Вот уже две недели она помогала Пахомову по хозяйству. Иногда задерживалась у него допоздна, чтобы удостовериться в том, что пожилой человек поужинал и принял прописанные ему врачом лекарства. Как-то незаметно для нее между ними установились довольно близкие, доверительные отношения. Александр Николаевич мог часами с упоением рассказывать ей об экзотических местах, где ему доводилось бывать, о людях, которых встречал на своем долгом пути. И девушка, пределом мечтаний которой до сих пор было вырваться из этого провинциального городка, закрывая глаза, грезила, что когда-нибудь сможет там побывать и увидеть все своими глазами. Именно в такие минуты, думая о том, что они с друзьями собираются сделать, ее терзали сомнения.
- Ничего страшного, Мариночка, - пожилой человек улыбнулся, и приподнялся на подушках. Марина сделала попытку ему помочь, но он жестом дал понять, что справиться сам, - ты иди, дочка. Уже поздно.