- Я заварила чай, как вы любите, ужин на столе. Если хотите, могу принести сюда, - ее лицо на миг потускнело, словно ей не давала покоя какая-то мысль, но девушка быстро справилась собой.
- Я еще в состоянии встать с постели и сделать несколько шагов на кухню окончательно, при этом не развалившись, - весело сказал Пахомов, - это всего лишь, радикулит.
- И вам больно, а я здесь для того, чтобы помочь.
- Спасибо, дочка, - Александр Николаевич искренне улыбнулся, - что бы я без тебя делал? Ну все, иди! Дальше я уж как-нибудь сам.
На пороге он ее окрикнул, и девушка замерла, на какое-то мгновение, испугавшись, что Пахомов что-то заподозрил, но испытала облегчение, услышав его слова:
- Там, в коридоре на тумбочке в моем портмоне лежат деньги. Возьми сколько тебе надо на такси. Я всегда очень волнуюсь, когда ты так поздно от меня уходишь.
Выходя из комнаты, Марина задержалась у двери, бросив взгляд на своего подопечного – мужчина, довольно приятной наружности, лет шестидесяти, поджарый и стройный, поражал своей неуемной энергией. Он совершенно не умел долго сидеть на одном месте, и полностью игнорируя предписания врача, всеми силами старался показать, что здоров. А еще, и это было странно, он пытался проявлять о ней заботу. Как мог, словно никогда до этого у него не было такой возможности – заботиться о ком-нибудь. Без сомнения, этот человек был очень одинок. На миг ей захотелось остаться и… и что? Разве это что-то изменит? Все должно произойти так, как они задумали.
Коротко поблагодарив, девушка сразу увидела небольшое кожаное портмоне, и, подержав его в руках несколько секунд, положила обратно на тумбочку, не взяв ни копейки. Подавив пробуждавшееся глубоко в душе сомнение, девушка схватила по дороге сумочку и вышла из квартиры, тщательно прикрыв за собой дверь. Главное, чтобы теперь ее видело как можно больше людей, а дальше.. Будь что будет.
Серебристый серп луны скрылся среди набежавших туч. Огни города давно исчезли за высокими деревьями, и теперь ребят окружала темнота. К двухэтажному дому они подходили молча. Стараясь производить как можно меньше шума, они оставили «позаимствованную» машину подальше от дороги. Им было известно, что жертва живет уединенно, не практически пуская к себе никого постороннего. О нем ходило множество слухов и домыслов, но ни один из них не соответствовал истине. Было точно известно, что несколько лет назад, Пахомов приехал в город, вселился в небольшую комнатушку, а со временем выкупил квартиры по соседству и теперь был обладателем довольно просторных, а по меркам обывателей этого городка, даже огромных, апартаментов. Все знали, что деньги у старика водились, недаром говорили, будто бы он объездил весь мир в поисках неизвестно чего. Тут мнения разделялись: одни говорили, что он искал сокровища, другие, что он занимался добычей золота, и даже владел несколькими рудниками за границей. Ребята были склонны подозревать, что последнее подозрение наиболее вероятно. В любом случае, решившись на ограбление, они не собирались уходить из дома с пустыми руками. Марина подробно рассказала им о сейфе, сообщила код, который Пахомов, не доверяя собственной памяти, записал на бумажке. Однажды девушка видела, как хозяин, не подозревая о том, что за ним наблюдают, открывал сейф, а потом что-то прятал в неприглядного вида шкатулке. Марина наткнулась на шкатулку с кодом, когда убиралась в квартире несколько дней назад.
Алешка, вздохнув и надев на лицо лыжную маску, открыл двери в квартиру Пахомова. Хозяин, должен был крепко спать, а инсценировка взлома не займет много времени и не сможет его разбудить. Но всегда надо быть наготове. Он вошел первым, ребята бесшумно проскользнули следом. Пашка с Никитой остались у двери, разбираться с сигнализацией, остальные прошли в кабинет. Настенные часы мерно отсчитывали секунды до полуночи, когда Мишка, отодвинув тяжелый портрет, стилизованный под старину, обнаружил довольно простенький старый сейф, и, введя цифры, услышал щелчок. Металлическая дверца открылась, и, посветив фонариком внутрь, грабители увидели там несколько купюр, какие-то бумаги и небольшой холщевый мешочек. Достав его, Миша поспешил открыть, потом тихо свистнул, и, взвесив на ладони, удивленно уставился на Алешку.