- Да ради Бога, - я наблюдала за ним, пытаясь разглядеть хоть какие-то чувства. Безрезультатно. Лицо спокойно, движение уверены – наш железобетонный Михаил. Надолго ли тебе хватит выдержки? А всем нам? И почему ты так избегаешь говорить о том, что интересует нас обоих?
- Ты тоже ее получил, так ведь? – без обиняков спросила я.
- Что получил?
- Открытку, - процедила я сквозь зубы, - как и Никита, как Пашка, - иначе бы никого из нас здесь не было.
- Ты придаешь какой-то глупой открытке чересчур большое значение, - беззаботно ответил Михаил.
- Не только я и не только открытке. Сама по себе она ничего не значит. А вот слова… Ты же их помнишь, не можешь не помнить!
- Латынь не мой конек.
- Но ты, как и я знаешь перевод. И мы оба прекрасно помним, от кого слышали эти слова. Послушай, Миша! Не делай вид, что тебе это безразлично. Зачем ты приехал?
- Мне стало интересно – кто посмел шутить такими вещами, - остановив машину у снятого им дома, мужчина повернулся ко мне.
- А если это не шутка? Если кто-то действительно что-то знает, или догадывается?
- Чтобы знать такие вещи, нужно быть одним из нас, - возразил Михаил.
- Одним из нас? – насмешливо переспросила я, - ты все еще разделяешь людей на мы и они?
- Я все помню, и ничего не забыл, - его рука метнулась к моей щеке, - надеюсь, ты тоже помнишь.
- Миша, не сейчас, - я отвернулась, глядя в светящиеся окна дома.
- Мы потеряли пятнадцать лет, - неожиданно зло возразил он, - тебе не кажется, что нам пора кое-что наверстать?
- Может быть, мы ничего не теряли? Ты и я… может быть нам было не суждено быть вместе? Особенно, после всего, что произошло? Каждый из нас пытался выжить в то сложное время, и не все наши поступки были правильными. Мы переступили черту…
- У нас не было другого выхода.
- Я тоже часто это себе повторяла. Так часто, что почти поверила. Это облегчило мне жизнь на некоторое время, даже позволило спокойно спать по ночам. А ты? Как спал ты?
- Ты можешь в любой момент узнать об этом, - его губы расплылись в улыбке, - более того, составить мне компанию.
- Перестань, - я покачала головой, - нас ждут ребята.
- Вряд ли они рассчитывают увидеть нас в ближайшие несколько часов.
- В таком случае, мы их разочаруем, - я толкнула дверцу и вышла на свежий воздух, которого мне внезапно стало не хватать. Не думала, что время, проведенное наедине с Михаилом, поднимет в моей душе такую бурю чувств. А еще воспоминания… Когда-то мне казалось, что я смогу пройти через это, что я готова ко всему. Оказалось - нет.
1992 год…
- Почему твоя сестра не купается? – Марина с интересом наблюдала, за тем, как Татьяна с выражением сосредоточенности на лице закапывала Никиту в песок. Тот в свою очередь устремил мученический взгляд на Алексея, но, увидев, что ребята едва сдерживают смех, притворно закатил глаза и со стоном откинул голову, увенчанную девчоночьей панамкой в розовый цветочек.
- С детства боится воды, - пояснил Алексей.
- С детства? Сколько же ей теперь?
- Восемь, - с гордостью ответил Алексей, - она рано повзрослела, хоть иногда и позволяет себе дурачиться.
- Я вижу, - Марина улыбнулась, - слушай, а она его не закопает?
- Ничего, отроем, - засмеялся Алексей, и потащил улыбающуюся девушку в воду, не замечая, что стал объектом пристального внимания со стороны Михаила и Пашки.
- Думаешь, он ей действительно нравится? – небрежно поинтересовался Павел у друга, но проследив за его странным взглядом, мгновенно умолк.
Никто не заметил, как чуть позднее Татьяна медленно подошла к кромке и замерла, будто прислушиваясь к плеску воды. Ее глаза были прищурены, из-под ресниц текли слезы, а детские пухлые губки шептали чуть слышно:
– Не надо, пожалуйста! Не хочу!
Ближе к вечеру, когда все устали от воды, песка и начинающих атаковать комаров, ребята собрались и разъехались по домам. Многие годы спустя, вспоминая этот день, каждый из них каким-то внутренним чувством понимал – именно там, на берегу реки закончилось их беззаботное детство.