Естественно, на то, чтобы обследовать все стены и паркет, времени могло не хватить, обыск шкафа занял минут пятнадцать, в запертый стол я влезть так и не смогла, побоявшись сломать замок и вызвать подозрение хозяина. В ванной пришлось задержаться, но именно здесь мои поиски увенчались успехом… хотя, об успехе в моем случае говорить было пока рано. Заметив, что одна из кафельных плит прилегает неровно, я быстренько сбегала на кухню за ножом, и слегка ее подковырнула. Плита подалась не сразу, и, провозившись с ней несколько минут, мои потуги увенчались успехом. В углублении лежал небольшой сверток. Отлично! Как конфетку у ребенка! Я протянула к нему руку, и на миг заколебалась. Нет, я не сомневалась в том, что мне необходимо узнать то, что Харламов пытался спрятать. Вот только, как мне после этого скрыть все следы? Вспомнив, что при обыске комнат мне на глаза попался клей, который, судя по рекламе, мог приклеить все, что угодно и ко всему, я тут же его нашла, и щедро смазав выдолбленную плитку, положила ее на место. Что же, вот теперь можно приступить к изучению находки с чистой совестью.
Находка представляла собой несколько сшитых вместе школьных тетрадок в клетку. Судя по их виду, лет им было немало. Открыв на середине, я выхватила взглядом дату, и принялась читать:
«…29 мая 1980 года…
Родион, похоже, отчаялся уже давно, а Михей… Да разве же по его лицу можно что-то понять? Он всегда рядом с нами, словно чего-то выжидает. Но вот уже несколько недель меня мучают подозрения, которые с каждым днем становятся все весомее. Зачем он здесь, с нами? Чего хочет? К чему стремится? Ведь он никогда до конца не верил, что когда-нибудь мы ЕГО найдем»
Нетерпеливо пролистнув несколько страниц, я снова уткнулась в тетрадь, пытаясь понять, с чем же все-таки имею дело. Мне не верилось, что Харламов спрятал этот дневник, если бы он не представлял для него никакого интереса:
«…10 июня 1980 года…
Сегодня я наконец-то получил доказательство того, что Он существует! Столько лет непрерывных поисков, поддерживаемых лишь нашим энтузиазмом и слепой верой в чудо, дали результат. Мы вышли на след Странника, или, как его называли в легендах – Духа ночи. До сих пор не могу поверить, что он преодолел миллионы световых лет, чтобы попасть сюда. Возможно, он старше самой Вселенной! И скоро этот камень окажется в наших руках...»
Не может быть! Неужели я действительно держу в руках дневник старика Пахомова? Но как он мог попасть к Харламову. Хотя, неужели в этом воре меня еще что-то может удивить?
«..3 июля 1980 года…
Этой ночью, мне показалось, что я слышу чей-то голос. Было жарко, и я долго не мог заснуть. Меня мучили сомнения – верен ли мой выбор? Несколько лет я отдал на то, что другие считали лишь вымыслом, и теперь, когда до цели оставалось так мало, я почти готов сдаться. Лариса, Максим – вот чем я пожертвовал, чтобы быть свободным, чтобы идти к цели, не останавливаясь ни перед чем. Она никогда меня не понимала, а сын… Кто знает, возможно, с годами, он все же простит того, кто дал ему жизнь, и оставил…»
Едва слышный шорох заставил меня встрепенуться и застыть. Выждав несколько секунд, я решила не рисковать, и заперла дверь ванной, включив воду. Надеюсь, это не вызовет подозрений у Харламова. Имею же я право ненадолго уединиться?
«…25 июля 1980 года…
Знал ли тот несчастный раб, который нашел карбонадо[1] больше двухсот лет назад, как закончится его жизнь? Он был лишь первой жертвой на пути вхождения Странника в наш мир. Сколько за ним тянется смертей и сломанных судеб… По поверьям древних оказавшись в плохих руках, камень может навлечь на своего обладателя неисчислимые беды. Этому камню не повезло. Он был обречен на зло…Возможно, было бы лучше, чтобы его никогда не нашли…
За более чем два столетия Странник натворил много бед. И тот раб, сбежавший, чтобы купить для себя новую, сытую и свободную жизнь, и его подельник, ставший убийцей и вором не могли даже предположить, сколь долгий путь проделает их сокровище…»