- Хватит! – не выдержала я, и к моему удивлению, они действительно замолчали, - возможно, вы правы, и это чья-то шутка. Но если это не так? А если кто-то действительно знает о том, что произошло пятнадцать лет назад? Это было шумное дело, а мы всегда были на виду. Возможно, я повторяю, возможно, кто-то сложил два и два, и получил в его понимании верный ответ.
- И теперь, думает, что мы единственные, кому известно все, - испуганно произнес Никита.
- 20 июня исчез Алешка, - я резко встала, с каким-то сожалением отметив, как вздрогнул Никита, - исчез без следа. Его искала милиция, солдаты, все, кто хотел и мог в этом помочь. Если бы он был жив, они бы его нашли. Зачем кому-то ворошить прошлое и заставлять сюда вернуться? Я думаю, каждый из нас хотя бы на миг допустил дикую мысль, что он жив.
- Но разве мы бы вернулись, если бы имели хоть малейшее сомнение в том, что он мертв? – после слов Михаила в комнате воцарилась тишина, прерываемая тиканьем настенных часов.
Внезапно раздался хлопок, и что-то врезалось в стену позади меня. Не успев толком ничего сообразить, я оказалась внизу, придавленная Мишей к полу, свет погас, и нас со всех сторон окружила темнота.
Глава 3
Напряженную тишину прервали отдаленные раскаты грома, и на миг комнату осветила молния. Я слегка шевельнулась, заставив Михаила еще сильнее придавить меня к полу. Где-то рядом слышалось прерывистое дыхание ребят. Слава Богу, все живы! Но кто в нас стрелял? Сейчас, пока нас скрывает темнота, стрелок вряд ли повторит попытку. Видимо, решив воспользоваться этим неожиданным преимуществом, Пашка осторожно подполз к окну. Мои глаза уже полностью привыкли к темноте, и я могла следить за его передвижениями, и даже различать силуэты деревьев за окном. Коротко шепнув мне: «Лежи и не двигайся!», Миша решил присоединится к приятелю. Никита остался рядом со мной, не желая рисковать схлопотать шальную пулю. Хотя, пока ничего не свидетельствовало о том, что стоило ожидать повторного выстрела.
Едва уловимым движением Пашка вынул из-за пояса пистолет. Значит, не одна я не считала открытку чьей-то глупой шуткой. Пашка всегда был осторожен и расчетлив. Сейчас он опустил штору, и я услышала сзади облегченный выдох Никиты. Что же, теперь нас от стрелка отделяло не только двойное стекло, но и метры темного шелка. Ветер все еще продолжал задувать в отверстие, сделанное пулей, создавая впечатление, будто кто-то невидимый стремится попасть в комнату.
- Нам нужно вызвать милицию, - в тишине мой голос прозвучал неожиданно громко, и я удостоилась неодобрительного взгляда со стороны Пашки.
- Не стоит пугаться, его уже и след простыл, - попытался меня успокоить Михаил, и я поняла, что, по-видимому, реагирую на все случившееся не так, как надо. Больше всего на свете мне хотелось понять – как далеко от дома находился стрелок, почему выстрелил именно тогда, а не несколькими минутами раньше или позже. Но, понимая, что любопытство способно сгубить не только четвероногих, я воздержалась от высказываний мыслей вслух, справедливо полагая, что рано или поздно смогу найти ответы на все свои вопросы.
Между тем, ребята продолжили проявлять активность и тягу к познаниям, и, несмотря на взволнованный шепот Никиты, они разделились, и каждый двинулся в своем направлении, по пути зашторивая окна. Не знаю, как наш стрелок, но меня бы чрезвычайно озаботила такая ненормальная активность в доме предполагаемых жертв. Что же, похоже, ребята правы, и снова стрелять в нас никто не собирается.
- Поднимайтесь на второй этаж, - раздался шепот слева, и поколебавшись пару секунд, я подползла к побледневшему Никите.
- Но что если мы выйдем из укрытия, и нас убьют, - запротестовал он.
- Но ребята ведь живы! – тихо возразила я
- А вдруг, стреляли не в них?
- Хочешь сказать, что цель ты?
- Нет, что ты, - испугался Рыжик, - просто этот вечер должен был закончиться совсем не так.
- Знаю, - я слегка улыбнулась, - мы не виделись столько лет, и теперь вынуждены ползать по дому, каждую секунду ожидая выстрела.
- И все-таки я рад, что мы встретились, - Никита неожиданно улыбнулся, и на какое-то мгновение передо мной снова предстал искренний, немного взволнованный подросток, которым я помнила его все эти годы.