Я с содроганием вспоминала нашу дорогу назад – Никита практически нес меня до машины на руках. Никогда не подозревала, что в этом с виду хрупком мужчине скрыто столько физической силы. Миша тащил нашего преследователя, так и не пришедшего в сознание. Нам приходилось останавливаться слишком часто, чтобы я могла убедиться, что он все еще жив, и поправить на его голове импровизированную повязку. К счастью, машина находилась относительно недалеко от того места, где ребята нас нашли. В одиночку они могли бы проделать этот путь менее чем за четверть часа. Но с двумя раненными на руках это было проблематично.
Но сейчас, находясь в безопасности, в доме, я прислушивалась к шуму воды и старалась успокоить нервы. Наверное, мы заслужили все, что с нами произошло. Наверное, мы достойны той участи, которая постигла Пашку. Вот только… Я все еще не получила ответ на свой вопрос. А это значит, что как заявил наш преследователь - игра не закончена.
Я с трудом отыскала во что бы переодеться и разочарованно повертела в руках маленькое красное платье, купленное перед самым переездом к Харламову. Тогда я побоялась его одевать, но теперь, думаю, выбирать не приходится. Критически осмотрев себя в зеркале, поправила перевязь на руке, но затем, подумав пару секунд, вовсе ее сняла. Беспокоиться о здоровье буду позже, а сейчас, у меня совершенно другие планы. Последний штрих – помада и тушь для ресниц, и на меня из зеркала смотрит женщина, назвав которую шлюхой, Харламов не так уж и ошибался. Ему хотелось поиграть… Что же, мне тоже!
Не знаю, правильно ли мы поступили, привезя его сюда. Толстые стены и крепкие двери способны скрыть любые звуки, но все же… надеюсь, Мишка знает, что делает. Спускаясь в подвал, я невольно вспоминала то, что происходило здесь совсем недавно. Затаив дыхание прислушалась к звукам ударов, исходящих снизу. Стонов не было, а это значит, что, либо наш пленник еще не пришел в себя, либо проявляет твердость, так раздражающую моих друзей.
Он был обнажен до пояса, и на смуглом теле уже проступили кровоподтеки. На виске ужасная рана, невольно заставившая меня подивиться живучести этого человека. Я достигла нижней ступеньки подвала и стала немного в стороне, прислонившись спиной к холодной стене. По правде говоря, я все еще чувствовала слабость, а плечо болело так, что на глазах выступали слезы. Но я знала, что должна быть здесь.
- Здравствуй, Дима, - голос заставил пленника повернуться в мою сторону. Мишка и Никита стояли над ним. Рыжик отошел немного в сторону, словно стараясь отгородиться от того, что происходило прямо перед ним. Обернувшись ко мне, глаза Мишки зло сверкнули:
- Зачем пришла? Я же велел тебе оставаться наверху.
- Я уже большая девочка, - возразив, сделала несколько шагов к ним, впрочем, поняла, что не рассчитала силы и остановилась, опершись рукой о небольшой столик, стараясь не порезаться о разбросанные на нем железки.
- Соскучилась по своему приятелю? Ничего не хочешь у него спросить? Например, где он спрятал наши фотографии? – голос Мишки звучал язвительно и нервно. Было видно, что он в ярости от того, что вынужден делать. Впрочем, это ему нисколько не мешало.
- Позволь тебе представить нашего гостя – Харламов Дмитрий Александрович, впрочем это тебе уже известно. А кроме этого – бывший зэк. Сидел по статье 187, части второй – за разбой. Вышел пару лет назад и решил, что неплохо бы использовать то, о чем ему стало известно в тюрьме. Все это я узнал воспользовавшись связями. Жаль, что так поздно, и нам не удалось спасти Пашку.
- Уж не знаю, как он вышел на нас. Возможно, мы плохо замели следы, - продолжал Миша.
- Кто ищет, тот всегда найдет, - тихо произнесла я.
- Верно. И он искал. И нашел. Вот только мне не совсем понятны эти игры с трупом мента, масками и бомбой. Стало скучно? Решил подойти к делу творчески?
Я не спускала взгляд с избитого лица Харламова, пытаясь понять, что же двигало этим человеком. Такой разный, но всегда одинаково опасный он смог меня запутать. Я едва ему не поверила… Он мог убить меня в любую минуту, пока я жила вместе с ним, в его квартире, однако же, все еще жива. А вот Пашка… Что заставило его попытаться убить нас вчера? Что такого произошло, что так круто изменило его планы. Но что я знаю о его планах? Харламову был нужен камень, но наш преследователь никогда не давал нам понять, что ему нужно от нас что-либо. Он ненавидел нас и стремился уничтожить, раздавить, унизить. Как в нем могли уживаться два таких разных человека? Что это – безумие? Или я чего-то не понимаю?