- Перестань! Хватит! Отпусти меня! Пожалуйста, не делай этого! – я выбилась из сил, и готова была умолять, чтобы он остановился.
- Он тоже тебя просил не делать этого? Не предавать его, не стрелять ему в сердце, а сука? Мой отец что-нибудь говорил перед своей смертью? Или тебя там не было? Ну конечно же, тебя там не могло быть. Иначе твои дружки ни за что не позволили тебе остаться в живых, - в его словах было столько ненависти, что я закрыла глаза, не в силах выдержать этот взгляд, понимая, что он не остановится. Никогда. Все мои слезы и мольбы бесполезны.
Я почувствовала у себя на шее его тяжелое дыхание – он не целовал, а скорее, кусал мою кожу до крови. Рука Макса пробралась под подол платья, а пальцы проникли под трусики.
- Тебе понравится… У тебя нет другого выхода, - шепнул он, двигая пальцами внутри меня. Затем, повернул меня к себе спиной, заставив прижаться щекой к шершавой стене, сорвал с меня белье и вторгся одним мощным движением, грубо и жестоко. Я закричала, и не могла остановиться, чувствуя его глубоко в себе. Он отпустил мою руку, схватив за талию, двигая меня вдоль своего тела, насаживая на себя, а я могла лишь бессильно скользить ладонями по холодному камню стен, все еще не веря, что со мной это происходит.
Это длилось долго, бесконечно долго для меня. Я перестала кричать, понимая, что это бесполезно, и его это не остановит. Макс схватил за волосы, притягивая к себе, покусывая губами мочку моего уха, другой рукой поглаживая мой живот. Постепенно его пальцы пробрались ниже, лаская круговыми движениями. Зачем он это делает? Неужели пытается возбудить? Постепенно его движения стали ускоряться, а мой разум затуманился. Внезапно, Харламов замер, тяжело навалившись на меня, и я зарыдала, чувствуя себя раздавленной, использованной и униженной. Ему не нужно было возвращаться, чтобы меня убить. Он только что это сделал.
Макс отстранился, пытаясь выровнять дыхание, а я съехала по стене, опускаясь на холодный каменный пол, чувствуя на своих дрожащих бедрах его влагу. Услышала звук застегивавшейся молнии, почувствовала его пальцы у себя на щеке.
- Никогда раньше не пользовался услугами профессионалок. Извини, мне не чем сейчас заплатить. Разве что, наш уговор все еще в силе – ты будешь последней, - раздался его безжалостный голос.
Наверное, это и стало для меня последней каплей. Схватив упавшую с поваленного столика какую-то железку, я изо всех сил вогнала ее в его тело. Послышался болезненный стон, и меня словно что-то отшвырнуло от него, ударив головой о стену. Не успев окончательно потерять сознание, я услышала тяжелые шаги, поднимавшиеся из подвала. Что же, вряд ли он сможет далеко уйти, - удовлетворенно подумала я, и провалилась в серое ничто.
Когда я очнулась, казалось, что прошла вечность в того момента как… я вздрогнула всем телом и судорожно вздохнула. Мне пришлось опереться о стену, чтобы подняться. Каждый шаг отзывался болью во всем теле. Мне казалось, что я никогда не смогу взобраться по ступеням наверх. Но к счастью, это удалось, правда с трудом и заняло куда больше времени, чем я могла предположить. Не знаю, сколько прошло времени, пока я, наконец, добралась до своей комнаты. Машинально сняла туфли, отбросила подальше порванное белье, которое до того лихорадочно сжимала в руке. За ним последовало платье, к которому мне было противно даже дотронуться. Зайдя в ванную, я включила воду на полную мощность и встала под обжигающе горячи струи, намыливая кожу до красноты, почти сдирая, и жалея, что я не могу ее снять, как платье. Наконец, опустилась на дно душевой кабинки и зарыдала.
Мысль пришла внезапно, выводя меня из состояния прострации, куда я погружалась все глубже. Завернувшись в полотенце, я вбежала в комнату и набрала Мишкин номер. Он долго не отвечал, и передо мной проносились ужасные картины – он добрался до них, и убил обоих. А это значит, что теперь я никогда уже не смогу узнать…
На десятом гудке раздался его недовольный голос, и я вздохнула с облегчением:
- Миша, - тихо произнесла я, - он сбежал.
Не став слушать дальше нажала отбой. Сбросив полотенце, и двигаясь как робот, я натянула на себя вчерашнюю одежду. Благо, днем догадалась постирать и высушить джинсы, и так существенно пострадавшие в нескольких передрягах. Ладонью пригладила еще не успевшие высохнуть волосы и застыла, сжимая в руках телефон. Я так устала! Мне хотелось все бросить и бежать отсюда, постаравшись забыть о том, что произошло, словно страшный сон. Я набрала номер, и мне сразу же ответил мягкий низкий голос – такой любимый и родной.