— Самый любимый лопоухий адвокатишка, — пролепетала она, и придвинулась как можно ближе.
— Почему-то… я тебе не верю, — Дмитрий шутливо оттолкнул её и стал с сосредоточенным видом тереть левую пятку пензой.
—Димка!!!
—Что…
— Ты знаешь, что, — простонала она, чувствуя крайнее возбуждение. Если он сейчас её там не коснётся, её просто разорвёт от желания.
Увидев её молящий влажный взгляд, он сжалился, придвинулся к ней. Она выгнулась ему навстречу и застонала от удовольствия:
— Быстрее, быстрее!
— Ты куда-то спешишь?! — Дмитрий отстранился и с невозмутимым видом поглядывал на неё снизу.
— Спешу, — прошипела она, начиная закипать. Почему она не удержала язык за зубами. — Ты можешь не болтать, а заниматься делом?!
Дмитрий тихо рассмеялся. Ему нравилось доводить её. Разгорячённая, с пылающим от жажды взглядом она была безумно сексуальная.
— А ты можешь не командовать?! Я, знаешь ли, не новичок в этом деле. Не надо меня поучать.
— Придурок, — выругалась Лана.
Последовал звук шлепка. На её мокрой попке отчётливо виднелся отпечаток мужской ладони.
«Да пошёл он со своим сексом, — вмешался чёртик. — Бери мочалку и трись! Вся дурь выйдет!» Лана сорвала с крючка мочалку, хорошенечко намылила и стала тереть свои бедра, живот, плечи. Дмитрий стоял с широко расставленными ногами, насколько это было возможно, и восставшим естеством, созерцая с каким остервенением она трёт своё тело.
— Солнышко…
— …что!!!— заорала она, потом запнулась о его сияющую улыбку и рассмеялась. Почему нельзя просто взять и сделать всё так, как хочет она.
В махровом халате, насвистывая что-то под нос очень знакомое, Димка жарил яичницу с беконом, а Лана сыто жмурясь, попивала любимый брют и плотоядно поглядывала на его крепки зад.
— Он скоро задымится, — пригрозил Дмитрий, даже спиной ощущая её взгляд на своей пятой точке. — Отдых пошёл тебе на пользу. Ты просто сексуальная маньячка.
— Не спорю, — лениво отозвалась Лана. Она была в коротком пеньюаре цвета лаванды и полотенцем на голове.
— Пока ты домывалась в душе, звонил отец. Быстрицкая дала показания по делу об убийстве Дениса. Утверждает, что слышала, как ты угрожала ему, обещала убить. Отцу придётся ещё раз вызвать тебя на допрос. Но ты не беспокойся, это формальность.
— Бляха муха, этот срач в моей жизни когда-нибудь прекратится?! — взвилась она. —Сколько ещё мне придётся отмываться?! — Рука дёрнулась. Холодное игристое выплеснулось на стол, и стекло ей на ноги. — Говно!
— Это ты про следствие, Дениса или уже про меня?!— решил уточнить Димка, оборачиваясь.
— Это я про ситуацию!
— Всегда поражало как в таком красивом теле умещается столько некрасивых слов.
— Вот такое я …
— …достаточно. — Дмитрий бросил предупреждающий взгляд и Лана тут же растеряла боевой дух и притихла. — Пора, детка, учиться на своих ошибках. С Быстрицкой разберёмся. Её слова мало что значат. А вот с твоей аферой с итальянцами всё было куда сложней. Спасибо отцу. Уладил.
Лане пришлось рассказать Дмитрию всю правду про её замысел с местью и о том, как ей самой выставили счёт бандиты.
— Да, ты прав. Прости. Я так и не научилась управлять гневом. А когда злюсь — мозги отключаются. Я очень благодарна Сергею Трофимовичу. И не только за это.
Дмитрий удивлённо хмыкнул, выражая удивление.
— Ещё за сына. Самого лучшего в мире! Доброго, честного, порядочного. Я всегда буду с тобой всем делиться и слушаться!
— Подожди, подожди! — перебил Димка. Выбежал из кухни, и вернулся, сжимая в руках крохотный диктофон. — Так, — он нажал кнопку и с довольным видом заявил, — повтори всё заново.
17.2
Константин заглянул в ординаторскую. На столе стояло несколько бутылок с выпитым шампанским и открытая коробка конфет. Два бокала и смятая салфетка в губной помаде. За дверью в санитарный блок слышалась возня и тихие стоны. Подошёл к шкафчику. Выдвинул верхний ящик, в котором хранились карточки пациентов. Усольцев, палата 25. Взял и направился к выходу. На полке лежали кем-то позабытые очки с двойными линзами. Прихватил и их.
Возле палаты Усольцева дежурила два человека. Парни сидели на стульях в полудреме. Когда врач с ними поздоровался, встрепенулись, окинули его внимательным взглядом и снова уткнулись носами в пол. В это время врачи всегда тревожат их шефа.