В белой футболке и спортивных штанах Дмитрий был таким уютным и домашним. Пока он молол кофе она наблюдала за игрой мышц на его руках и представлял насколько они сильные. «Я, тот лопоухий кретин, который ворвался во время допроса к следователю Злобнову, — вспомнила она, как он ей представился во время знакомства и тихо рассмеялась.»
— Что тебя развеселило? — Дима повернулся в её сторону на несколько секунд. Кофейная пена выглянула из турки и стала быстро подниматься. Ещё бы секунда и ему пришлось готовить заново, но он успел выключить газовую комфорку.
— Вспомнила, как познакомились, — отозвалась Лана.— Ты себя обозвал лопоухим, — улыбнулась она.
— Я объективен, не находишь?
Теперь, узнав его ближе, она могла с уверенностью сказать, что уши и их форма не столь важны. У Дмитрия было одно несомненное преимущество во внешности – глаза. Стального цвета, глубокие и добрые. Если её васильковые смешать с его серебристо-серыми…у детишек могли бы получится красивого голубого оттенка. Подумала и тут же осеклась, списав свои мысли на последствия алкогольного отравления.
Из коридора послышалась телефонная трель. Лана нехотя поднялась со стула и вышла, ощущая на себе его провожающий взгляд.
— Барзикова, у тебя совесть есть?!
Когда вежливая Ирка начинала сходу нападать, забыв при этом поздороваться, жди настоящей головомойки.
— Где-то была. Сейчас в сумочке поищу. Может за подкладку завалилась?
— Всё остришь?! Ты в курсе, что я у тебя в гостях?
— Конечно. Извини, но я вчера была отравлена предательской рукой, потом беспощадно избита и сейчас меня реанимируют чашечкой кофе.
— Почему-то меня это не удивляет. С тобой все время что-то приключается: душат, травят, бьют, но никак не добьют. У меня руки чешутся от желания завершить то, чего другие сделать не в состоянии.
— Ириша, чего ты завелась. Тебе же вчера Дима всё объяснил.
— Ты можешь представить в каком я находилась состоянии. Звоню, звоню, а ты трубку не берешь. Потом незнакомец говорит, что везёт тебя к себе, потому что ты в невменяемом состоянии. А на мою просьбу привезти тебя домой, отвечает категорическим отказом. Видите ли, ты буйная и я могу с тобой не справиться.
— Дима сказал правду. Я вчера была не в себе. Приеду, расскажу.
Гудки. Лана тяжело вздохнула и вернулась на кухню.
—Подруга?
— Да. Злится на меня.
— Оно и понятно.
— Ты меня отвезёшь домой?
— Что за вопросы. По пути заскочим в ресторан. Вдруг твои туфли нашлись.
Вот это поворот. Лана была удивлена, ведь она как раз собиралась его об этом попросить. А ещё, ей ужасно захотелось, чтобы он подошёл, прижал её к себе и поцеловал.
— У меня отец в больнице… — стоило Лане только заикнуться, как Дмитрий тут же её перебил:
— Значит так. Наша программа на день. Сейчас едем в больницу к твоему отцу. Надо заехать в магазин купить продуктов. Потом туфли и домой. Выпустим твою Ирку на свободу. Вечером пойдем в кино.
— У нас свидание?
— Скажем так, я намерен, чтобы третий пункт, про ЗАГС, ты тоже рассмотрела, — подмигнул он в ответ и отправился в комнату переодеваться, предварительно пошутив о том, чтобы она не подглядывала, потому что он стесняется.
На душе стало легко и тепло. Словно весенний ветерок тронул тонкие струны сердца, и оно вновь запело.
Неожиданно Дима выглянул из комнаты и, окрикнув её, заявил:
— Перед супругой директора придётся извиниться.
—Но… — растерянно пробормотала Лана.
— Отговорки не принимаются. Пора научится отвечать за свои ошибки и по возможности их исправлять. Если ты боишься, что она кинется на тебя с кулаками, могу подстраховать.
Бред. Стоило только воспарить в мечтах и падаешь на землю. У них ещё нет отношений, а он уже командует. По какому праву он решает за неё, что ей надо делать, а что нет. Трудно даже представить реакцию Аллы Николаевны на её появление. Мямлить что-то наподобие: «Простите, я не хотела. Или я больше так не буду: спать с вашим мужем и драться.» Никогда Дмитрий от неё этого не добьётся! Проще отказаться от отношений с ним.
******
Работа следователем давно вычеркнула из словаря Злобнова такие понятия как праздник, отпуск, выходной. В эту субботу он, как и все нормальные люди, планировал отдохнуть, и то лишь потому, что боли в желудке окончательно истощили его силы, но обращаться за медицинской помощью он не спешил. Его куда больше беспокоило то, что он никак не мог наладить отношения со своим сыном, Дмитрием. Злобнов, как настоящий мужчина, принял весь удар на себя и стоически вытерпел обвинения в том, что развалил семью и не смог удержать любимую женщину. Рассказывать о любовных похождениях бывшей супруги он не стал. Слишком унизительна вся эта грязь, да и ломать отношения сына с матерью он не хотел.