Фишера моментально начали мучить угрызения совести, но он не сбавил темп — к Делити у него назрел миллион вопросов, которые он хотел бы задать прежде, чем начнётся официальный допрос по всем правилам. Он всё ещё многого не понимал, но самое главное — он не хотел даже думать, что Вик ничего ему не объяснит.
Яркий солнечный свет ослепил спецагента на секунду, а когда он смог сосредоточиться, его бывший напарник уже был у ожидавшего его автомобиля с водителем.
Мяч в корзине, счёт в пользу Делити.
— Стой! — Выкрикнул Киллиан больше от отчаяния, чем с надеждой.
Неожиданно для Фишера Делити обернулся у самой машины.
— Почему, Вик?
— Ты не поймёшь.
— Так объясни. Я всегда понимал. Мы же друзья!
— Мы были друзьями. Когда-то давно. Теперь всё кончено.
— Ты после смерти отца оттолкнул меня, оттолкнул всех. А теперь это? Я не заслужил объяснений?
Бывший агент отвернулся и распахнул дверь машины.
— Ты прав. Всё дело в смерти моего отца. Ты не виноват, но…
Водитель машины коротко нажал на гудок, поторапливая Вика.
— Береги себя, Фишер. Прощай.
Делити скрылся в машине, и чёрный автомобиль сорвался с места ещё до того, как захлопнулась дверь.
Киллиан в растерянности вернулся в здание и почти на самом выходе застал разъярённого Серхана. Обычно собранные в хвост длинные волосы были растрёпаны, а сам он спорил со Стефаном по телефону, через слово вставляя турецкое ругательство. Фишер особо не вслушивался, и без этого было очевидно, что их задание провалено. Делити смог ускользнуть даже с простреленным коленом. А судя по тому, что Рихтер не валялся сейчас связанный у ног Мамата, ему тоже удалось скрыться.
Пока Киллиан дожидался окончания неприятного разговора Серхана с боссом, он пытался разобраться в себе. Фишер был расстроен, потому что не смог задержать преступника или потому что пришлось стрелять в друга? Серьёзно он ранил Вика или просто царапина? Что он не смог объяснить?..
7.
7
Когда-то хлопки от вылетевших пуль казались Серхану оглушительными, сбивающими с толку и отупляющими. Это давно уже не так, и сейчас, выстрелив в защитное стекло террариума, агент Мамат даже не заметил звука. Заодно он проигнорировал и потасовку Вика с Киллианом, полностью концентрируясь на Эрике перед собой.
Рихтер согнулся под террариумом, закрыв голову ладонями. Осколки тонким слоем росы блестели на его тёмном костюме. Серхан подошёл ближе и с неким садистским наслаждением отметил, что мелкие порезы на лице и шее Эрика уже начали кровить, и крошечные капельки постепенно впитывались в воротник белой рубашки, окрашивая его в грязно-бордовый цвет. Мамат замер, думая, стоит ли сделать контрольный выстрел в беззащитный затылок Рихтера или просто надеть наручники и доставить преступника боссу живым.
Эта заминка стоила агенту оружия. Эрик резко выпрямился и выбил пистолет из руки Серхана. Движение застало Мамата врасплох, и два последующих такта физической потасовки он проиграл начисто. Рихтер был выше, его руки были длиннее, и это всё компенсировало его плохую реакцию и отсутствие должной боевой подготовки. Он перехватил кисти Серхана, прижал его всем телом к стене и потянулся к шее, намереваясь задушить.
Где-то вдалеке внезапно послышался ещё один выстрел, и этот звук вывел Серхана из несвойственного ему оцепенения. Он напряг мышцы, направляя не только весь запас физических сил, но и всю злость, что были у него в запасе, на Эрика. Не готовый к грубому сопротивлению жертвы, Рихтер потерял равновесие и упал на спину, раскинув руки.
Серхан потянулся к ножу на поясе — холодное оружие ему всегда нравилось больше: лезвие представлялось естественным продолжением руки, а наносимые порезы выглядели гораздо аккуратнее, чем раны от пуль. У Мамата была обширная коллекция ножей, но ещё больше у него было ножевых ранений.
Он вытащил нож, привычным коротким движением пальца проверил его на остроту и замахнулся, маньячно предвкушая, как разделит грудную клетку Рихтера надвое. Его движение даже не остановил дождь из стекла: Эрик успел набрать горсть осколков в ладони и щедро осыпал агента Интерпола, но это лишь вызвало усмешку у Серхана и раззадорило его. В тигрином прыжке он набросился на Рихтера, целясь кончиком ножа ему в незащищённую шею.
Разыскиваемый преступник успел увернуться в последнюю секунду, а ещё один замах Серхан сделать не успел. Кто-то выстрелил в него самого — бронежилет остановил пулю, но толчок всё равно был ощутимым и неприятным. Мамат поднял голову и увидел, как на него чёрной стрелой нёсся кто-то другой. Незнакомая фигура отшвырнула Серхана в угол с пугающей лёгкостью, он ударился затылком, и перед глазами всё поплыло.