— Ай, она меня током шарахнула! — Выругался парень, выпрямляясь. Не дожидаясь, пока он придёт в себя окончательно, она кинулась бежать. На каблуках делать это было категорически неудобно, но нападавший всё равно отстал. Оглянувшись, чтобы оценить ситуацию, Донна заметила, как сильно он хромает. Зато его опередил дружок. Он вышел из машины, пробежал немного, а затем выкрикнул:
— Стой или я выстрелю!
Донна замерла, едва удержав равновесие на шпильках. «Чёрт, ладно, пусть грабят, в конце концов, в сумочке ничего невосполнимого нет».
— Вот и умница, — подошёл мужчина с пистолетом поближе. — Свяжи её.
— Что? Нет… Возьмите деньги, телефон, сумочку… — Донна попыталась вырваться, но её уже крепко схватили за руки сзади, отбросив кожаный аксессуар куда-то во тьму. Кисти в мгновение ока оказались перетянуты пластмассовым хомутом. — Что вы делаете? Я буду кричать!
Щелчок пистолета рядом с виском тонко намекнул, что голос ей стоит всё-таки понизить. Вырваться у неё тоже не получалось, но она всё равно не сдавалась, и пока её тащили обратно к машине, она изворачивалась и толкалась локтями. Но мужчины не обращали никакого внимания на её возню, особенно после того, как накинули льняной мешок на её идеально накрученные локоны. Последнее, что успела разглядеть Донна, — отсутствие номеров на сером седане.
Девушку не очень-то нежно усадили на заднее сидение, а потом авто резко сорвалось с места. Донна поняла, что сейчас дёргаться и кричать нет смысла: похищение уже состоялось. Да и голова начала болеть из-за нереального выброса адреналина в кровь. Всё, что теперь оставалось девушке, это размеренно и глубоко дышать, чтобы успокоить разбушевавшееся сердце и избавиться от шума в ушах, а заодно прислушаться к голосам водителя и его пособника. Но, как назло, они ехали молча.
Вскоре Донну начало клонить в сон. То ли это была защитная реакция организма, который довольно хладнокровно держался весь короткий период захвата, то ли мешок на голове был пропитан каким-то успокоительным. Сколько она проспала, она не знала. Может, час, может, все четыре. Не зная направления, в котором её везут, она не решалась предположить, где в итоге оказалась, когда машина наконец остановилась и её вывели наружу. Вокруг было убийственно тихо, а даже если бы она могла видеть, то из-за ночной тьмы не получилось бы разобрать ни пейзаж, ни надписи.
Мешок сняли, только когда её провели по каким-то коридорам. Ей даже помогли спуститься по каменной лестнице, из-за чего Донна сделала вывод, что сидеть ей предстояло в подвале. После вонючей темноты мешковины Донна увидела перед собой ничем не примечательную комнату без окон. Когда девушка обернулась, мужчина в кепке разрезал пластиковый хомут и освободил её руки, после чего безмолвно захлопнул дверь.
Оставшись в одиночестве, она принялась мерить комнату шагами — пять в ширину, десять в длину. Внутри стен с невесёленькими обоями больше ничего не было — только стул и небольшая камера наблюдения под самым потолком, в которую Донна от нахлынувшей обиды за испорченный вечер и причёску показала неприличный жест.
19.
19
Агент Фишер не выспался. Когда он зашёл в здание штаб-квартиры и его громко поприветствовал дежурный охранник, Киллиану чуть плохо не стало от чужой бодрости. Но мечты о кофе пришлось отложить: Шнайдер ждал его на срочное собрание, не сообщив причин по телефону.
— Ситуация неприятная, — сказал Стефан, когда почти вся команда собралась у него в кабинете. — Альда Донна Урлин не вернулась домой после открытия выставки в Дрездене. Она не ночевала в отеле, не села на самолёт до Лондона, а её телефон не отвечает.
— Им же говорили не высовываться, — встрял Антон, заёрзав на подоконнике. Мест, где можно сесть, вообще было не так уж и много, оба кресла заняли Тео и Эйлса, а Киллиан предпочёл остаться стоять у двери, готовый в любой момент начать действовать.
— Видимо, решили, что Донну не тронут… — Ответила Эйлса. Она тревожно теребила белый воротничок, и её щёки приближались по цвету к её блузке.
— Серхан уверен, что Донны уже нет в живых, а следующим на очереди будет сам Урлин из-за проклятой статьи о Союзе, — продолжил Стефан.
— Я думаю, Мамат перегибает палку, — заметил Тео. — Она могла просто загулять. Пошла в клуб, встретила какого-нибудь местного мажорчика…
— Нет! — Хором ответили Антон и Эйлса и смущённо переглянулись, затем девушка продолжила: — Это не в её духе. Она бы не заставила родителей волноваться.