— Вик, ты что скажешь? — Обернулся Рихтер к Делити, когда только тот сел на диван напротив.
— Нам не помешает своя пресса в кармане, — включился Делити в разговор. — Имидж газет Урлина хороший, с готовым бизнесом работать проще, чем выстраивать новый.
— Отлично. Но понадобится крупная сумма. Я могу рассчитывать на тебя? — Обратился Эрик к Айюбу.
— Конечно. Думаю, и остальные будут в восторге. Особенно Марсель. Он места себе не находит, так тщательно выстраивал свой образ честного человека, так старательно скрывал свои делишки, а из-за этой статейки его теперь атакуют со всех сторон неудобными вопросами. Говорит, даже похудел на нервной почве.
Эрик усмехнулся, но ничего не сказал.
— Они с Лоей собирались ко мне в гости заскочить, когда я вернусь с Гран-при Германии. Хочу показать им свою новую машинку, — продолжал Айюб. — Там заодно всё конфиденциально и обговорим.
— А Алехандро? — Спросил Вик.
— Он умер, — буднично ответил Эрик.
— Опять?
— Да, в этот раз решил отдохнуть подольше, — Эрик обернулся и, заметив удивлённое лицо Софии, жестом дал понять, что объяснит ей всё потом.
Вик усмехнулся. Его всегда окружали люди со странностями. В Союзе у этих странностей, по крайней мере, было оправдание. Например, когда Алехандро Аламос чувствовал угрозу от властей, недругов, бывших жён или просто хотел отдохнуть, он инсценировал свою смерть и прятался где-нибудь в Андах, окружив себя лучшим алкоголем и проверенными людьми — именно в таком порядке.
Только сейчас Вик осознал окончательно: теперь он часть этого мира. Назад пути нет, особенно после похищения Донны.
Они продолжили прерванное обсуждение дальнейшего плана действий, новых звонков Урлинам с учётом возможной прослушки и даже прикинули пути отступления, если сюда всё-таки внезапно кто-то нагрянет.
Внезапное появление на пороге телохранителя Эрика с пистолетом в руке дало понять, что отступать придётся уже сейчас.
22.
22
Пока летел самолёт до Дрездена, пока ехал автомобиль к красной точке на зелёной карте, Антон Брискич всё время нервно теребил пальцы, грыз ноготь на мизинце и проверял, всё ли взял с собой; в общем, невероятно нервничал. Его напарники тоже хранили напряжённое молчание. Антон связывал это с тем, что Тео Аманатидис вообще не очень любит самолёты, а Пейдж, возможно, увидит Вика Делити впервые после его предательства. Сам Антон не успел толком с ним познакомиться, поэтому не думал ни о чём, кроме Донны.
— На миссиях нет ничего личного, — перед самым вылетом напомнил ему Стефан, и Антон покивал в ответ, лишь бы босс поскорее отвязался.
Всё, что связано с Донной, для Антона теперь всегда было личным. Он сформулировал эту мысль прежде, чем успел понять, что знает эту девушку ничтожно мало, что, скорее всего, ему с ней вообще не суждено быть. Но он успел по-мальчишески влюбиться, и теперь его мировосприятие было искажено. Босс это заметил, но поделать ничего не мог; вакцины от любви ещё не изобрели.
За пять километров до обозначенного дома команду Интерпола встретил небольшой отряд местного спецназа. О’Коннелл несколько минут согласовывала план действий с ними и Стефаном, и, получив все необходимые подтверждения, отдала приказ действовать. Непоколебимость и решительность Пейдж передалась и Антону, от утренней нервозности не осталось и следа. Когда они вошли в дом, в гостиной царила суета. Брискич только успел увидеть, как в противоположном дверном проёме скрывается Эрик Рихтер, прикрывающий кого-то собой. Спецагент кинулась за ними, на ходу стреляя и отдавая приказ по рации:
—Тео, за мной! Антон, отыщи Донну!
Дорогу ей преградил высокий азиат. Началась потасовка, но Антон уже не обращал на хаос внимания — он заметил Донну на чёрно-белом мониторе.
— Она внизу, за мной! — Невесть откуда взявшийся командный голос Антона увлёк за собой прикреплённого к нему немецкого спецназовца. Вдвоём они спустились в подвал и, не встретив никого постороннего, начали выбивать одну дверь за другой, пока, наконец, не оказались у нужной. У Антона на тренировках не всегда выходило эффектно выносить дверь, но сейчас всё шло как по маслу.
— Донна? — Слишком громко спросил он, стягивая каску и чёрную балаклаву с лица. Девушка вжалась в противоположный угол, но при виде агента её искусанные до крови губы растянулись в улыбке. Она с трудом скрывала усталость, но удерживала плечи прямыми неимоверным усилием воли, рождённым из надежды на спасение и веры в чудо.
— Ой, а я вас помню… — Тихо сказала она и сделала неудачный шаг Антону навстречу, но парень успел подхватить её и не дать упасть.