Наблюдая, как Айван и Анна обнимают дочь, Антон понял, что немного разозлился. Им было приказано никуда не летать, как они могли пренебречь безопасностью дочери?
— Спасибо вам, — с чувством сказала непривычно бледная Анна Романо, нежно вытирая слёзы со щеки Донны. Кажется, девушка только сейчас нашла в себе силы расплакаться.
— Мы обязательно наймём телохранителя, чтобы такого больше не повторилось, — добавил Айван, крепко прижимая Донну к себе.
Брискич слабо улыбнулся, но подумал, что и сам стал бы её телохранителем, если бы не Интерпол. Он рассчитывал попрощаться с Донной, но её уже увели в здание аэропорта, а Антон так и остался растерянно стоять один.
— Что такой кислый? Ты герой дня, — похлопал Киллиан его по плечу.
— Я даже не успел взять её номер, — ответил парень, давая подбежавшему следом хаски обнюхать и облизнуть ладонь.
— Это же Донна Урлин, — начал Киллиан, и Антон грустно подумал, что сейчас ему скажут, что эта девушка не его уровня и стоит оставить пустые мечты, но услышал другое:
— С ней связаться проще простого — социальные сети, наши базы данных. Не унывай!
От очевидного решения проблемы Антон даже спину выпрямил. Впятером, не считая собаки, они направились к выходу. Усевшись в автомобиль, Антон почувствовал настоящее облегчение и был готов вырубиться и проспать часов двадцать подряд — даже жаль, что поездка до Манчестера продлится не больше четырёх. Последним, что услышал Брискич перед сном, были перешёптывания девочек сзади. Эйлса сожалела, что оказалась вне горячей фазы миссии, и расспрашивала Пейдж, кто же её ранил. Не сразу, но спецагент созналась:
— Это был Нур, телохранитель Рихтера. Меня ещё никто так не пугал, как он.
23.
23
Стефан появляется на этаже в хорошем настроении. Кивком приветствует Антона, который занял весь подоконник, и подходит к Тео и Киллиану, становясь между ними. Тео замечает папку с какими-то бумагами в руке начальника, которую тот не выпускает, даже когда несколько раз сводит и разводит руки, разминает лопатки, готовясь к очередному заходу в допросную, как к новому прыжку с вышки в глубокий бассейн.
Они втроём ещё какое-то время изучают не меняющуюся картинку перед ними.
— Кто к ней заходил? — Вдруг резко спрашивает Шнайдер, не поворачивая головы. Тео видит, как на лице Стефана, довольного жизнью ещё минуту назад, появляется непонимание и злость.
В глубине души Тео благодарен Антону за стакан воды для Софии. Но высказаться вслух не решается, потому что этим утром он не уверен, что правильно, а что нет. К счастью, Киллиан разделяет его точку зрения:
— Это банальная вежливость, — отвечает он за остальных агентов.
— Был приказ — никому не заходить, — шипит Стефан, оглядываясь на Антона. Юноша послушно встаёт с подоконника и делает нерешительный шаг вперёд.
— Почему меня не привлекли к утренней операции? — Спрашивает он тихо, но по его выражению лица видно, что это не робость, а сосредоточенность.
— Много кого не привлекли. Пейдж попросила о выходных, Эйлса всё ещё на больничном…
— А я? Почему не привлекли меня?
— А разве это не очевидно?
— Вас попросили… беречь меня?
Брови Шнайдера на секунду приподнимаются, и Тео сомневается, что Антон услышит ответ, но босс решает прояснить ситуацию.
— Во-первых, ты был в отпуске, когда план поступил в разработку. Во-вторых, я берёг не тебя, а важную операцию от утечки информации. Видишь ли, существовал риск, что ты расскажешь о готовящемся плане Донне Урлин, а она предупредит Софию Адамс, и тогда наша кампания не увенчается успехом.
— Я бы никогда не… — Пытается спорить парень, но Стефан тут же его прерывает:
— Я должен был предусмотреть все варианты.
Антон коротко кивает подбородком и возвращается на подоконник созерцать безжизненную улицу.
Тео кажется, что босс слишком резко припечатал ответом Брискича; вероятно, это была его маленькая месть за неповиновение со стаканом воды для Софии.
— Ещё вопросы к моей работе есть? — Интересуется Стефан.
— Какой смысл расспрашивать Адамс об Эрике? Он умер, и в тюрьму его уже не посадят. Надо найти Вика, — Киллиан взглядом указывает на папку в руках босса.
— Без тебя знаю.
— Может, Тео зайти к ней? — Фишер гнёт свою линию, пока Тео недовольно качает головой, всем своим видом показывая напарнику, что это плохая идея.
Стефан языка жестов Аманатидиса не видит, смотрит оценивающе на Киллиана:
— Будет играть доброго полицейского?
Киллиан не отвечает. Тео думает, что на фоне Шнайдера сейчас кто угодно покажется девушке в допросной хорошим. Для этого надо будет всего лишь вежливо с ней разговаривать, не скрипеть чёртовым стулом и предложить бутерброд со стаканом кофе.