Сожалея, что вообще решила приехать в Италию, София проводила Донну взглядом и случайно заметила знакомую фигуру в дальнем углу. За крайним столом с безразличным выражением лица сидел Нур.
30.
30
— Ты невыносимо упряма, — резюмирует Стефан после затянувшегося молчания со стороны Софии.
По безразличной реакции Адамс у Тео складывается впечатление, что слышит она эту характеристику не первый раз в жизни — иногда в качестве комплимента, иногда как упрёк. Прямо сейчас это и то, и другое.
Тем временем Стефан смотрит на часы и поднимается со стула.
— Время обеда. Проголодалась? — Интересуется он у задержанной.
— Грех чревоугодия мне не присущ, — отвечает София, пожимая правым плечом.
— Как хочешь. А я пойду перекушу, — после этих слов Стефан немного разминает шею, а потом покидает допросную, не обернувшись, снова оставляя девушку одну.
Дверь хлопает в коридоре, и Киллиан, наблюдающий за театром военных действий из-за стекла вместе с Тео, вздрагивает от неожиданности, хотя, казалось бы, сам же видел, как начальник выходит.
— Босс… Я тут подумал… Я всё-таки зайду к ней, — решается Тео, хотя сам ещё не до конца верит, что ему стоит залезать внутрь.
Стефан оценивающе смотрит на Аманатидиса, явно взвешивая всевозможные за и против.
— У тебя не больше часа, — разрешает Шнайдер и направляется к лифту.
— Босс, ты обедать? — Окликает его Киллиан. — Тогда я с тобой.
Стефан без удовольствия оборачивается на подчинённого. Тео тоже не понимает, что задумал Киллиан, но вмешиваться — себе дороже.
— Сначала мне нужно сделать важный звонок. Иди в столовую, я догоню, — указывает Шнайдер на лестницу, а сам исчезает за металлическими створками лифта, не оставляя Киллиану и шанса просочиться за ним следом.
Выразительно цокнув языком, Киллиан всё-таки уходит на лестницу, оставляя Тео и Антона в коридоре одних. Аманатидис вновь обращает внимание на девушку в допросной. Он мог бы заранее спланировать их диалог, но, как назло, сейчас в голове ни одной достойной мысли. Видимо, придётся импровизировать.
— Антон, не принесёшь пару сэндвичей и чай из автомата? Для меня и… — Тео кивком указывает на Софию за стеклом.
Антон ничего не отвечает, но с подоконника всё-таки слезает. А Тео уже заходит в допросную.
Ещё на пороге он замечает, как София смотрит на него — похоже, что она ожидала увидеть совсем не его, но черты её лица разглаживаются, и враждебно настроенной она не выглядит. Скорее, утомлённой в ожидании уже хоть какой-нибудь смены обстановки.
Аманатидис садится напротив неё и сразу начинает ненавидеть неудобный стул — даже если по задумке дискомфортная мебель должна быстрее сломать допрашиваемого преступника, то почему страдать должен заодно и дознаватель? Неужели нельзя поставить мягкое кресло с нормальной спинкой?
— Здравствуй, Тео, — тихо здоровается София первой.
— Сочувствую твоему горю, — в тон ей отвечает Аманатидис и наблюдает, как на секунду девушка под пиджаком вся сжимается. — Я тоже когда-то потерял любимого человека.
Слова вырвались прежде, чем он решает поделиться этим фактом из своей биографии. Никто за пределами его родной Греции об этом не знает, и сейчас Тео радуется, что по ту сторону зеркала нет коллег.
— Что случилось?.. — Спрашивает София сочувственно.
— Расскажу как-нибудь потом, — проводит пальцем по подбородку Тео. Сказать это вслух без какого-либо эмоционального оттенка оказывается непросто, но куда легче, чем ему представлялось. Рассказывать о случившемся сейчас не место и не время. Хотя компания вполне подходящая. Кто, как не София, его сможет понять?
— Если это «потом» будет, — грустно отвечает девушка. Вопреки ожиданиям, она робко тянется к нему, не обращая внимания даже на мерзко лязгающую цепочку от наручников, которые, как Тео успел усвоить за время их знакомства, София особенно не выносит. Он даёт ей возможность его утешить, несмотря на то что его потеря была давно. Попутно он удивляется, сколько доброты и сочувствия в человеке, рана которого ещё даже не перестала кровоточить.
Этот незначительный по своей сути жест доверия воодушевляет его идти дальше.
— Пуля забрала мою девушку. Пуля забрала твоего мужчину. И нет разницы, справедливо или нет, если этих людей уже тоже нет рядом, — выдаёт Тео, и вдруг София отдёргивается от него, словно получила хлыстом по рукам. Он так и не успевает понять, что её оттолкнуло — его слова или резко открывшаяся дверь в допросную.
Антон проходит, не обращая внимания ни на кого, и выкладывает на стол сэндвичи в упаковке и два стаканчика с дымящимся чёрным чаем.