— Спасибо, — благодарит Тео и кивает Антону, чтобы тот поскорее вышел.
Как только за ним захлопывается дверь, Аманатидис аккуратно двигает стакан и бутерброд поближе к Софии — так, чтобы ей было удобно дотянуться.
— Мне? — Удивляется она, рефлекторно сглатывая слюну.
— У тебя вряд ли было время сегодня позавтракать, — улыбается Тео. Он рад, что его человечный поступок не встретили в штыки. Небольшой перекус ненадолго успокоит её, и, значит, получится конструктивно поговорить. Если бы Стефан не был таким принципиальным, он бы это сделал ещё несколько часов назад и, возможно, уже получил бы желаемые ответы.
София несмело берёт один сэндвич, аккуратно разворачивает и надкусывает, запивая горячим чаем. Тео содрогается, разглядывая, как приходится девушке наклоняться и выкручивать кисти рук в наручниках, чтобы съесть простой кусок хлеба с ветчиной и сыром. София ловит его взгляд и, дожевав, спрашивает:
— Зачем на мне наручники сейчас?
— Тебе здесь никто не доверяет, и я думаю, ты знаешь, почему. — Он ещё некоторое время разглядывает запястья девушки и участливо интересуется:
— Шрам после случая в поезде не остался?
— Нет, всё обошлось, — ответила она, убирая последнюю крошку из уголка губ. — Надеюсь, тебе не сильно досталось от начальства за ситуацию на вокзале? Твой босс, оказывается, крайне жестокий человек.
— Ты его знаешь с неверной стороны, — парирует Тео. Протянувшаяся в прошлое нить разговора кажется ему перспективной, и он продолжает вспоминать поезд: — Я же говорил, что хорошие всегда побеждают.
— А с чего ты решил, что хорошие уже победили? — В этот раз находит София ответ.
— Эрик убит. Нур тоже. И это только за сегодняшнее утро.
Тео видит вспышку тьмы в глазах девушки. Она откидывается на стуле, видимо, уже привыкнув к тому, как жёсткая спинка утыкается куда-то под рёбра, и закусывает нижнюю губу.
— Да, Нур тоже убит… — вполголоса произносит она. — Вряд ли он был бы вам полезен. Он действительно предпочёл бы умереть, чем терпеть этот бессмысленный допрос.
София замолкает, и Тео мысленно прикидывает, осталось ли у него время на беседу с Адамс. Он оглядывается на зеркало, но заглянуть за него, чтобы понять, вернулся ли Стефан, невозможно. Тео лишь видит своего двойника в отражении — с тенями под глазами и первыми, слишком ранними для него седыми волосками на висках.
— Я должен спросить, — делает Аманатидис ещё один заход, — Почему ты пошла за Эриком?
София склоняет голову, снова пытается поправить волосы, хотя после её жеста локоны тут же возвращаются на место.
— Если бы ты меня не преследовал, я бы не оказалась у него дома. Так что я должна сказать тебе спасибо.
— Я имею в виду, почему ты осталась с ним?
— Мне было одиноко. У меня никого не было. А он… Он без осуждения и лишних вопросов принял меня такой, какая я есть.
— То есть воровкой? — Называет Тео вещи своими именами.
— Я никогда не воровала в масштабах, которые могли бы заинтересовать Интерпол, — отвечает на этот выпад София, переходя с доверительного на чуть более агрессивный тон.
— Тебя разыскивала полиция, и просто по невероятному стечению обстоятельств я увидел твои ориентировки в Афинах, а потом заметил тебя в толпе туристов в Лондоне. Интерпол заинтересовался тобой исключительно из-за вашей с Рихтером связи.
Тео всё ещё не смирился, что сам невольно толкнул девушку в объятия преступника. София же не нашла что ответить или решила пропустить уже ничего не меняющую информацию мимо ушей.
— И ты всегда слушалась приказов Эрика? — Продолжил Тео.
— Я не делала ничего, что мне не нравилось бы.
— Ты умеешь хорошо притворяться, это я навсегда усвоил. Но сейчас будь честной со мной. Мы можем предложить тебе сделку, — самообладание едва не покидает Тео, но он держится. — В обмен на информацию и улики против остальных членов Союза мы дадим тебе новую жизнь.
— Всё это я от тебя уже слышала. Вот только у меня и без вас была новая жизнь. И она мне нравилась. Я любила, меня защищали, всё было идеально.
— У тебя, случаем, не развился стокгольмский синдром?
— Он был бы, если бы я влюбилась в тебя в том поезде. А Эрик меня никогда не удерживал силой! — София подаётся вперёд и хватает стол за край так, что пальцы белеют.
— Да? А вспомни, что случилось потом, когда тебе пришлось прибежать ко мне посреди ночи? Что это было?
На лице Софии уже знакомое Тео выражение — растерянной обиды. Должно быть, ей неприятно вспоминать об этом, догадывается агент и переходит из допытывающего тона к более увещевательному.
— Ты встретила Эрика в свой самый нестабильный период — постоянные перемещения, страхи преследования. И мне кажется, в таком дезориентированном состоянии ты просто стала лёгкой добычей для проницательного хищника.