— Пап… Я люблю тебя, — тихо сказала Донна, радуясь, что сейчас отец не видит её слёз.
— Я тоже тебя люблю, моя принцесса, — ответил Айван, поглаживая дочь по волосам.
Закрывшись в комнате, она дрожащими руками открыла коробку. Внутри девушка обнаружила копию любимых серебряных серёжек с небольшими голубоватыми камушками. Без записки было понятно, что это Стефан передал прослушивающее устройство. Теперь она точно не могла отступить.
Да и не хотела.
Донна взяла телефон в руки и нашла номер Софии.
«Привет. Я вернулась в Лондон. Нам надо поговорить. Давай встретимся?»
35.
35
На подоконник Антон возвращаться не хочет — ноябрьский ветер по-зимнему задувает в оконные щели; у юноши уже промёрз весь левый бок. Агент стоит у двойного стекла и безучастно наблюдает, как Стефан сменяет Тео в допросной.
— Зачем он остановил меня так рано? — Возмущается Аманатидис.
— Спроси у Стефана об этом сам, — без энтузиазма отвечает Антон, прикладываясь лбом к прохладному стеклу.
— Боюсь, я спрошу у него так, что потом уволиться придётся, — задумчиво протягивает Тео.
Вдвоём они слушают диалог Стефана и Софии, но никаких серьёзных выводов в голове Антона не рождается. Он всё ещё не может понять, зачем Стефан вызвал его сюда, если не собирался включать в операцию с самого начала. Очередная проверка? Демонстрация того, что он должен защищать Донну от преступницы в допросной, а не позволять им дружить? Он прислушивается к собственным ощущениям раз за разом в поисках правильного ответа, как поступить: рассказать своей девушке о случившемся или нет.
Слова Софии про единственную подругу задевают Антона, но вместе с тем придают тот самый необходимый для решительности импульс. Он достаёт телефон и отходит к лестнице.
— Привет. Как ты? — Антон не видит Донну, но чувствует, что она улыбается. Ему становится неловко, что сейчас он испортит ей настроение, и колебания вновь овладевают им. — Нам нужно сегодня встретиться… вечером, — выдавливает из себя юноша, нервно оглядываясь на Тео у допросной.
— Что-то случилось? У тебя неприятности? — Встревожилась Донна.
— Нет-нет, я в порядке. Я освобожусь часов в восемь-девять и приеду к тебе, хорошо?
— Да, конечно, я буду тебя ждать.
После разговора Антон не ощущает ничего, кроме усталости. Будто он не минуту общался с любимой девушкой, а сутки разгружал вагоны с углём. Юноша прикидывает, насколько удобно будет где-нибудь подремать, пока его помощь всё равно не требуется, но тут из допросной вырывается Стефан с телефоном в руке.
— Да, всё прошло по плану… Есть задержанные… Ещё не сообщили, потому что идёт разбирательство, и… Ну мало ли, что требует Скотланд-Ярд!.. Да, но?.. Прямо сейчас?.. Да. Да, я понял, мсье Робер.
Стефан закончил говорить, но Антон подходить не торопится — от начальника ощутимыми волнами исходят недовольство и ярость, и подворачиваться под горячую руку сейчас себе дороже.
— Что случилось? — К облегчению молодого агента, спрашивает Тео.
— Начальство из Лиона недовольно, что я не предупредил о проводившейся утром операции и до сих пор не уведомил о задержанных и пострадавших, — Стефан трёт переносицу левой рукой, пока правой что-то набирает в смартфоне.
«Ого, София оказалась права», — думает Антон и переглядывается с Тео. Спорить готов, что Аманатидис подумал о том же.
Стефан широким шагом направляется к лифту и только тогда замечает затаившегося подчинённого.
— Чего ты тут стоишь без толку? И где Фишер? — Строго спрашивает Стефан, но Антон не успевает придумать ответ, как двери лифта открываются, и появляется Киллиан.
Стефан осматривает его с макушки до ботинок, кивком приказывает выйти, а сам исчезает в кабине.
— Что произошло, пока меня не было? — С недоумением интересуется Киллиан. — У вас такие лица, будто Союз вас в заложники взял.
— Оказывается, Стефан не сообщил об операции даже начальству, — отвечает Тео. — И объявит о задержании только сейчас.
Киллиан машинально смотрит на часы, и Антон заглядывает к нему через плечо.
— Ничего себе, уже три. Стефан выиграл восемь часов.
— Ему это что-то дало? — Тео скрещивает руки на груди и пристально смотрит на Антона.
— Кто знает… — Задумчиво протягивает Киллиан, и Антон оборачивается на него.
У Фишера расширены зрачки — то ли он ходил где-то в темноте, то ли одержим какой-то идеей, но пока не разберётся в ней до конца сам, вслух никому ничего не скажет. Не любит, когда вмешиваются в его процесс.
— А ты где был, кстати? — Спрашивает Тео.
— Эйлсе звонил, чтобы не скучала дома в одиночестве, — отвечает Фишер, и Антону становится стыдно: сам он подруге не звонил уже несколько дней. Хорошо, что Киллиан заботится о ней, пока её рёбра заживают после не очень удачного исхода миссии.