— Так давай, стреляй, чего тянешь?
Стефан не мог видеть выражения лица Вика, но наблюдал, с каким любопытством следил за происходящим Рихтер, вставший так, чтобы Шнайдеру не было видно Софию.
— У меня было много шансов убить тебя. В отличие от тебя, я не убийца, — Вик прошептал эти слова Стефану прямо в ухо, чтобы их смысл как можно быстрее дошёл до бывшего начальника, отдавшего злополучный приказ.
— Ты… всё ещё винишь меня в смерти отца? Вот почему ты…
Сердце начало стучать высоко, прямо у голосовых связок, пережимая трахею, отчего Стефану перестало хватать воздуха окончательно, а перед глазами стемнело. Обвинения в смерти Делити-старшего никогда не были справедливыми, ни тогда, ни сейчас. Шнайдер оставался убеждён, что принял верное решение, и надеялся, что Вик смог со временем разглядеть истину в том деле. После похорон отца Делити больше не заговаривал со Стефаном о случившемся, и казалось, что он простил босса.
Он глубоко заблуждался, и теперь его неправильные выводы привели к катастрофе последних месяцев.
— Почему я что?
— Предал меня и своих коллег. Как только тебе стало больно, ты тут же сломался и сбежал.
— Нет. Боль отрезвила меня. И я знаю, что не дам тебе так легко отделаться. Я прослежу, чтобы твоя жизнь состояла исключительно из мучений.
— Но я должен был отдать этот приказ. Зунун был нашей целью…
— Ты обещал мне позаботиться о заложниках.
— Нашим заданием был Союз! Когда ты перестал понимать, ради чего всё это делалось?
— Возможно, никогда не понимал.
Стефан нервно выдохнул, всё ещё не до конца веря в происходящее.
— Скажи, больно было? Когда твой напарник выстрелил в тебя?
Напоминание о Киллиане разозлило Вика. Стефан это понял по тому, как Делити вдавил пистолет ему в спину, и раздался щелчок предохранителя.
— Вик, оставь, — неожиданно для Шнайдера вмешался Рихтер. Он сделал шаг вперёд. — Не ведись на его манипуляции. Снова.
Делити резко выдохнул, и спецагент почувствовал, как преступник убрал пистолет, затем свёл запястья Стефана за спиной и связал их строительной стяжкой. Грубый пластик резко впился в кожу, но Шнайдер даже ахнуть не успел: к нему вплотную приблизился Эрик и вставил в рот скомканный платок из нагрудного кармана.
На голову Шнайдера опустился дурно пахнущий мешок. Руки дёрнули его вверх, заставляя встать на ноги, и Стефан приготовился к тому, что его куда-то потащат или поведут, но его просто подтолкнули куда-то влево метров на пять и прислонили к стене.
— Не суй свой длинный нос в наши дела, тебе нас всё равно не переиграть, — сказал Эрик на прощание, и шаги трёх человек очень быстро стихли где-то в глубине торгового центра, готовящегося к скорому уничтожению.
Шнайдер сполз по стене — ноги отказывались его держать. Холодный пол жёстко встретил его, а поднявшаяся пыль проникла сквозь волокна мешка и начала неприятно щекотать нос. Стефан не удержался и чихнул, что, как ни странно, оказалось кстати: кляп вырвался изо рта. Нестерпимо хотелось пить, ещё больше — в туалет.
Он знал, что просидит здесь недолго. Его люди были недалеко, и рано или поздно его освободят. Нужно было немного потерпеть. А пока, чтобы отвлечься и не замечать физического дискомфорта практически в каждой части тела, Стефан Шнайдер начал планировать месть.
39.
39
София полагала, что как только она окажется рядом с Эриком, она сможет расслабиться, но всё происходящее продолжало казаться ей дурным сном. Липкое ощущение уязвимости и беззащитности не оставило девушку, даже когда мужчина привычным укрывающим жестом обнял её за плечи, из-за чего она вздрогнула и замедлила шаг.
— Плечо болит? Он слишком крепко сжимал? — Спросил Эрик.
— Нет, всё в порядке, — тихо ответила София, не желая, чтобы их подслушивал идущий впереди Вик.
Но Делити, кажется, настолько глубоко погрузился в себя, что вообще забыл про них, и это было неудивительно: София видела, каким нездоровым блеском светились глаза Вика, когда он говорил со Шнайдером. Он мог бы его убить прямо там, но не стал. Выбрал тернистый путь мучений — не только для бывшего босса, но и для себя самого.
Эрика её ответ не устроил, и, как только они закончили спускаться, он остановился и развернулся к девушке.
— Что с тобой?
Вопрос прозвучал требовательно, в окружающей обстановке полутьмы, пыли и разрухи — практически зловеще. София прерывисто выдохнула, ощущая себя в тупике.
— Мне сегодня было очень страшно, — призналась она.
— У меня всё было под контролем.
— Я этого не знала. И не была уверена, что… Что ты вытащишь меня.
Когда вечером предыдущего дня Эрик предложил этот план, Софии он не понравился, но у неё не было иного выхода, как подчиниться, чтобы исправить свою ошибку. В дороге со Стефаном у неё было время представить, как сильно она рисковала и чем всё может закончиться, если Рихтер передумает и решит не вытаскивать её из лап Интерпола, от которого обещал защищать. Всё внутри протестовало против такого отношения к себе. Особенно со стороны Эрика.