Даже в бронежилете агент казалась хрупкой и весила меньше, чем Эрик. Он держал её на вытянутой руке как куклу, пока она буйствовала, судорожно пытаясь вырваться.
— Эйлса, приём! — Раздалось из динамика у уха агента. Видимо, наушник выскочил во время драки, и теперь неизвестный мужской голос эхом звенел в пустом пространстве, отчётливо долетая даже до Софии. — Ты ответишь или как?
Эрик кивнул Эйлсе и одними губами произнёс: «Ответь».
— Да, Серхан, — сдавленно сказала агент. Рукой на горле Рихтер контролировал количество слов, которое могла произнести Эйлса, свободной рукой он выдернул наушник, чтобы лучше слышать ответ.
— Короче, Вик ушёл, его прикрыл телохранитель этой хищной твари. — Затараторил Серхан. — Но я нашёл Стефана, ему нужна помощь.
Агент замолчал, и Эрик закинул микродинамик в темноту. Эйлса разочарованно простонала.
— Сколько вас здесь? — Прорычал преступник.
Эйлса отвечать не хотела и лишь боролась с пальцами Эрика на шее, чтобы глотнуть хоть немного воздуха.
— Я задал вопрос, — невозмутимо потребовал Рихтер, и агент, явно желая сделать ещё хоть один вдох в своей жизни, сдалась:
— Двое… Я и напарник…
— А остальные?
— Остальных отправили защищать Урлина… — Эйлса вновь закашлялась.
— София, ты же сказала, что вы ехали одни?
— Я никого не видела! — Возмущённо ответила девушка. — Возможно, они ехали по другой дороге…
Эрик тряхнул Эйлсу ещё раз, требуя от неё пояснений.
— Да… Адамс не должна была нас заметить… Но второй маршрут занял больше времени…
— Всё, теперь ты бесполезна, — констатировал Эрик и, сделав два шага к окну без стекла, вышвырнул девчонку в проём.
София инстинктивно вскрикнула. Всё произошло слишком быстро, и она не успела осознать, свидетелем чего только что стала.
Рихтер развернулся и подошёл к колонне, к которой всё ещё прижималась Адамс. Холодный бетон забирал жар с её лба, но этого было недостаточно, чтобы она могла прийти в себя.
— Прости меня, — сказал Эрик и взял Софию за руку. — Я не хотел, чтобы ты видела всё это.
Девушка поняла, что он имел в виду не только перестрелки и драки, но ответить хоть что-то вразумительное не смогла: горло не слушалось.
— Послушай… Я считаю тебя привлекательной. Умной. Способной выживать. Да, ты весьма упряма, но я ценю твои таланты и ни секунды в тебе не сомневался. Я был уверен, что ты со всем справишься. А теперь, пожалуйста, давай уйдём отсюда.
Но София не могла сдвинуться с места. Она почувствовала себя слабой, как никогда, и чтобы не упасть, прижалась к груди Эрика. Его пиджак пах не только знакомым парфюмом и горьким табаком, но и строительной пылью. Сама она наверняка тоже выглядела ужасно, но сейчас это совсем не волновало.
— Ну с чего ты взяла, что я тебя брошу Интерполу на съедение? Это Стефан забрался тебе в голову?
— Нет, не он…
— Твой разум должен быть сильнее твоих эмоций, — сказал Эрик. Он ласково провёл по щеке девушки и остановил пальцы на её подбородке. — Иначе нам не выжить.
— Пообещай, что больше никогда не будешь меня так использовать, — стараясь не звучать жалко, попросила София.
— Обещаю.
40.
40
Душ для Брискича служил порталом между работой и домом. Едва переступал порог — сразу бежал туда, чтобы упругие горячие струи смыли всю грязь и нехорошие мысли. Несколько минут бездумного наблюдения за стекающей в трубу водой перезагружали Антона иной раз лучше, чем восьмичасовой сон, тем более что последний вообще стал редкостью в жизни молодого агента.
Придя в себя, агент попытался выдавить гель на мочалку, но тщетно: он закончился ещё несколько дней назад, и все эти дни парень мылся остатками, разведёнными водой. Сегодня он остался и без этого мыльного раствора.
— Внести в список покупок гель для душа, — повторил Антон вслух несколько раз, чтобы запомнить.
Парень вышел из ванной комнаты, растёрся полотенцем, натянул домашние брюки и направился к холодильнику, чтобы побаловать себя сладостями на ночь. Он долго искал хоть какой-нибудь десерт, но за хлебом, сыром и остатками ветчины никакой торт спрятаться не мог. Расстроенный, он захлопнул холодильник, и взгляд юноши упал на список покупок, небрежно закреплённый магнитиком из Белграда на дверце. Что-то туда нужно было вписать, но что именно — уже успело вылететь из головы. От почти что детской обиды Антон решительно внёс в список пончики и с чувством выполненного долга улёгся на диван.