— Специальный агент отделалась сотрясением мозга и трещиной в ребре. Она почти восстановилась и скоро вернётся на службу.
София выдыхает и благодарно кивает в ответ, чем удивляет Стефана, но размышлять об искренности сочувствия Адамс у него нет времени.
— Эрик разозлился, что мы сорвали его план? — Интересуется Шнайдер.
— Сложно сказать… Он не делился размышлениями на этот счёт, а я не хотела вспоминать о случившемся вообще. Я даже Донне не писала, чтобы лишний раз не ворошить пережитое и не привлекать внимания.
— Но сегодня утром мы всё-таки увидели вас на загородной трассе. Куда вы ехали?
Адамс молчит. Пальцы Софии вновь играют с цепочкой наручников, и тихое позвякивание, видимо, успокаивает её, но раздражает Стефана всё больше. Он с трудом сдерживается, чтобы не ударить её по рукам.
— Куда вы направлялись?
— В аэропорт Лондона.
— Зачем?
София не отвечает. Цепочка в её руках замирает, но облегчения Стефану это уже не приносит.
— Я повторяю вопрос. Зачем вы…
— Эрик нашёл способ освободить моего отца из тюрьмы.
Она поднимает глаза, и Стефан перебивает её:
— Да, нам известно о том, что господина Адамова арестовали в Москве и посадили ещё четыре года назад, и выйдет он лет через двадцать, если сможет.
— Эрик нашёл нужных людей, которые могли бы помочь ему выйти раньше. Законно или нет, я не спрашивала, мне всё равно. Я просто хотела с ним увидеться, а Эрик правда хотел мне помочь. Мы должны были вылететь в Москву к ним на встречу… — пока девушка говорила, неуверенность в её голосе сменилась на растерянность. — Если бы я знала, чем всё закончится, я…
— Если бы не ты, Эрик бы сегодня не умер, — торжествующе произносит Шнайдер. — Знаешь, кто ты?
София не отвечает, но Стефану слова и не нужны: всё читается по её белеющему лицу.
— Ты убийца, — припечатывает он.
— Как и ты.
Агент ослабляет узел галстука до неприлично неопрятного состояния и спокойно отвечает:
— Это другое.
— Ну конечно. Для добра всегда действуют другие правила.
Сарказм срывается с подрагивающих губ, и девушка закрывает ладонью рот, чтобы сдержаться и не всхлипнуть. Поэтому Стефан не останавливается и даже встаёт с места, угрожающе нависая над столом и преступницей в наручниках.
— Всё из-за тебя. Твои желания погубили человека, который, как тебе казалось, тебя защищал. Хотя на самом деле переживать не из-за чего. Он тебя использовал, только и всего.
— Он проверял меня. Меня и Вика, обоих разом. Потому что, не знаю, что там стряслось у них с твоим бывшим подчинённым, но ко мне доверие сильно пошатнулось из-за твоей чёртовой прослушки в серёжках Донны.
— И ты правда считаешь, что это нормальное поведение? Разве так можно поступать с любимым человеком?
— Возможно, на его месте я бы поступила так же… — Звучит неубедительно. Похоже, девушка не верит своим же словам.
— А мне кажется, ему было всё равно, что с тобой станет. Просто не хотел марать руки лишний раз об тебя.
— Что?.. — Словно опомнившись, переспрашивает София.
Стефан отходит от стола, описывает дугу по допросной и в конце концов останавливается точно за спиной Адамс.
— Я не знаю, как сильно он тебя одурманил, но вот тебе жестокая правда, дорогуша, — продолжает он. — Ты была лишь игрушкой при нём. Полезной, вероятно, иначе бы так долго не продержалась. Или просто красивой и забавной, наподобие редкого паука в стеклянном террариуме.
Стефан кладёт руки на плечи Адамс, упирается ими, давит теперь не только эмоционально; он нависает физически, бесцеремонно вторгаясь в её личное пространство, сбивая с мысли, лишая возможности хорошо обдумывать его слова и свои ответы.
— Чушь!.. — Попытки Софии вывернуться из-под его ладоней кажутся Стефану трепыханием раненой птички в силках: отчаянным и бессмысленным.
— А теперь его нет, и ты брошена на произвол судьбы, никому не нужная. Если тебя и будут разыскивать его союзники, то только затем, чтобы убить, потому что ты слишком много знаешь.
Шнайдер убирает руки от Адамс и возвращается к своему стулу.
— Это неправда. Это всё… Нет… — Из последних сил сопротивляется София, но самообладание покидает её окончательно.
Она опускает голову на сложенные ладони перед собой. Рассыпавшиеся волосы закрывают её лицо от спецагента.
Содрогающиеся от беззвучных рыданий плечи Софии не производят на Стефана никакого эффекта.
42.
42
Кто-то включает свет в коридоре, и только так Тео замечает, что наступил вечер. До этого он был полностью поглощён происходящим в допросной.